
Я не приемлю войну. Не приемлю детоубийство, включая аборты. Не приемлю месть. Если это понятно, можно читать дальше.
*** Когда-то попадалась мне в газете статья об изнасилованной девушке. Подонков было несколько. Ребенка она оставила. Соврала родителям, что забеременела от случайного знакомого, офицера, и что быть вместе им не получится. С момента рождения она сына ненавидела. Пыталась это скрывать, но как тут скроешь. Кричала. Шлепала. Напоминала, что он сломал ей жизнь - личную, профессиональную. Всякую. Сломал. Сыну исполнилось три годика. Он в очередной раз попался ей под горячую руку, получил шлепков, ругательств, со слезами забился в угол. Спустя некоторое время она увидела: ребенок идет к ней, волоча ее вечернее платье. Плачет, боится, но идет к ней. К мамочке, любимой и единственной. К своему божеству. Он, оказывается, помнил, что когда мамочка надевает это платье, у нее улыбка на лице появляется. Вот и решил обрадовать. Мама, сказал, на. На. Улыбайся. Он заревела, схватила его в охапку, стала просить прощения. Так все и наладилось.
*** Моэм этот рассказ не написал - выковал. Как обоюдоострый меч. Он его заточил так, чтобы каждый, каждый мужчина во время чтения изрезал себе сердце и понял: насильно никому мил не будешь. А если совершил грех - иди и кайся, в ноги кланяйся обиженной, бей лбом в землю. И если случился ребенок - не подходи, не мучай, не стой вечным страшным пугалом, спрячься. Потому что затравленная женщина хуже лютого зверя и хуже фашиста, в ней уже молчат и разум, и сердце, остаются одни инстинкты.
*** Умирать буду - не забуду этот рассказ.










