I leoni di Sicilia

Джузеппина никогда не любила его. Он знает, что это так, но не переживает: он занят своим делом. Плавает за товаром, работает в лавке — так проходят его дни.
Лишь иногда ему нестерпимо хочется нежного объятия, чтобы уснуть в тепле и ласке.

Не все тебе жировать, надо и другим оставить кусок, — сказал тогда Паоло.
Он уже понял. Надо действовать.
Именно в тот момент началось превращение бедняка из Баньяры в дона Паоло Флорио.

Так всегда бывает в жизни: кому-то тын да помеха, кому-то — смех да потеха.

Палермо присматривается к ним, к Флорио. Внимательно присматривается. И не делает скидок.

Пусть говорят, что хотят, Паоло. Мы здесь не затем, чтоб голодать, мы не сбежим ночью в Калабрию, как какие-нибудь нищие. — Его голос тверд, в нем кипят гнев, гордость, негодование. Еще гвоздь, еще удар. — Мы решили жить здесь — здесь и останемся.

Вам придется поработать, прежде чем вы сможете продать что-то путное. Если не знаете, у кого покупать и как продавать, не продержитесь и дня. Бьюсь об заклад, проработаете с Рождества до Святого Стефана

Сразу понятно, что в доме никто не жил месяца два, а то и больше. Кухня с очагом прямо тут, у порога. Дымоход работает плохо: стена почернела, плитки майолики щербатые, испачканы копотью. Стол и один табурет; никаких стульев. Створки деревянных шкафов разбухли от влаги. На потолочных балках паутина, пол грязный, песок скрипит под ногами.

Корица, перец, тмин, анис, кориандр, шафран, сумах, кассия…
Пряности используются не только для приготовления пищи, нет. Это лекарства, это косметика, это яды, это запахи и воспоминания о далеких землях, где мало кто побывал.

Я твой муж, и ты поедешь со мной в Палермо, даже если придется тащить тебя за волосы до самой башни короля Рожера. Собирай вещи. На следующей неделе мы уезжаем.

Они говорят на одном языке, чувствуют одну боль, несут в себе одно одиночество.