Железная пята

Им [фермерам] нельзя было переменить хозяина, потому что хозяин всюду был один — плутократия; нельзя было уйти в город — и там хозяйничала плутократия. Оставался еще один выход — махнуть на все рукой и превратиться в бродяг [...] Но новые, более суровые законы против бродяжничества закрыли для них и эту возможность.

[...] Дайте рабочему его полный заработок. Назначьте пенсию тому, кто честно потрудился в жизни, и вам не придется занимать благотворительностью.

[...] какой шум подняли местные газеты! Они самым серьезным образом кричали о «микробе насилия», который попадает всякого , кто соприкасается с социалистами.

— Вот пошлем тебя в конгресс, и все устроится,— говорили они Эрнесту на одном из наших конспиративных собраний.
— А если меня выкинут из конгресса, [...] а потом поставят к стенке и разнесут мне череп? Как вам это понравится?

[...] Часть руководителей забастовки была приговорена к смертной казни [...] рядовых рабочих толпами загоняли в скотобойни и беспощадно избивали.
Народу приходилось расплачиваться за годы процветания.

насильственный разгон рабочей демонстрации

... класс капиталистов наложил лапу на всю нашу образовательную систему.

— [...] есть еще и другая сила, превышающая силу богатства, потому что ее нельзя отнять. Наша мощь, мощь пролетариата,— это его мускулы, это руки, опускающие в урну избирательный бюллетень, это пальцы, спускающиеся курок.

— Не стоило тратить время на преподавание нам этих азов коммерции,— съязвил мистер Коуолт.— Они каждому из нас известны.

— Бросьте ссылаться на конституцию,— возразил Эрнест.— Толкованием конституции, как из Англии, занимаются суды, а наши судьи, по справедливому замечанию мистера Асмунсена, холопы трестов.

[...] Естественно было бы думать, что в правильно организованном обществе современному цивилизованному человеку живется в тысячу раз лучше, нежели его предку, пещерному человеку. Но так ли это?