Сиддхартха

Он убивал свой рассудок, он убивал свои воспоминания, он ускользал из своего “я” в тысячу чуждых порождений: был зверем, был трупом, был камнем, был деревом, был водой — и каждый раз вновь просыпался, в солнечных лучах или в лунном свете, и находил то же “я”, бьющееся в круговороте, чувствовал жажду, преодолевал жажду, чувствовал новую жажду.

Ибо и спасение, и добродетель, и сансара, и нирвана - это просто слова, Говинда. Нет такой вещи "нирвана" - есть только слово "нирвана".

Сиддхартха

Слова, в которых один человек находит жемчужины мудрости, для другого звучат глупостью.

Сиддхартха

Слова скрывают тайный смысл; каждый раз, как его одевают в слова, он становится немного иным, немного искаженным, немного глуповатым.

Сиддхартха

Для любой истины противоположное ей так же истинно!

Сиддхартха

Мудрость нельзя передать. Мудрость, которую мудрец пытается кому-то сообщить, всегда звучит как глупость.

Сиддхартха

Среди многих достоинств перевозчика это было одним из самых больших: он умел слушать.

Но из таинств реки ему открылось пока лишь одно, лишь то, что почувствовала его душа. Он видел: эта вода течет и течет, все время течет она, но все время остается здесь, всегда и во все времена одна и та же - и все же каждый миг новая!

- Я как ты. Ты тоже не любишь, иначе ты не могла бы заниматься любовью как искусством. Люди нашей породы, наверное, вообще не могут любить. А люди-дети могут, это их тайна.

Сиддхартха

Ты - Камала и не стараешься быть кем-то еще, в твоей душе покой и убежище, куда ты можешь в любой час войти и укрыться в себе, так же как могу это я. Немногие имеют это убежище, хотя могли бы иметь все.

Сиддхартха

Медленно уходил Сиддхартха и, уходя, думал. Он подводил под юностью черту - он не был юнцом, он стал мужчиной. Он оставил, сбросил что-то, как змея сбрасывает свою старую кожу; уже нет того, что сопровождало всю его юность и было частью его: желания иметь учителя и следовать учению.

Почему он, безгрешный, каждый день должен был смывать грехи, каждый день заботиться об очищении, каждый день - заново? Разве не был атман в нем самом, разве не лилась чистая струя святого источника в его собственном сердце? Его нужно было искать, святой источник в собственном "я", его нужно было найти! Все остальное было лишь суетой, лишь блужданием и заблуждением.

Конечно, многие строки священных книг - хотя бы в Упанишадах "Самаведы" - говорили об этом сокровенном и последнем, величественные строки: "Твоя душа - весь мир" - было написано там, и было еще написано, что во сне, в глубоком сне, погружается человек в свое сокровенное, в атман.

Годы уходили и никто не считал их.

А вот еще одна мысль, которую ты, Говинда, примешь снова за шутку или за глупость, но которую я считаю лучшей из своих мыслей. Она гласит: по поводу каждой истины можно сказать нечто совершенно противоположное ей, и оно будет одинаково верно. Дело, видишь ли, в том, что истину можно высказать, облечь в слова лишь тогда, когда она односторонняя. Односторонним является все, что мыслится умом и высказывается словами – все односторонне, все половинчато, во всем не хватает цельности, единства

Брахман молчал – молчал так долго, что звезды успели переместиться в маленьком окошечке и изменить свое местоположение, пока в горнице длилось молчание. Безмолвно и неподвижно, со скрещенными руками, стоял сын, – безмолвно и неподвижно сидел на циновке отец. Звезды же передвигались по небесном своду.

он желал, чтоб и ему было дано вкладывать страсть и сердце в детские повседневные заботы, в самом деле жить, в самом деле работать, — действительно наслаждаться и жить, вместо того чтобы вот так, как зритель, стоять в стороне

А ведь занимаешься-то ты чепухой; нынешние занятия твои — это только игра, и хоть ты и весел, и временами испытываешь радость, но настоящая жизнь проходит мимо и не задевает тебя. Как рыночный жонглер, ты играешь со своими мячиками: с делами, с людьми, которые тебя окружают, — следишь за ними, забавляешься ими, но твое сердце, источник твоего бытия, не здесь. Источник где-то есть, журчит, журчит невидимый родник, но словно где-то вдали и уже не имея ничего общего с твоей жизнью

Этому я тоже научился у реки: все возвращается! И ты, саман, тоже вернешься.