Цитаты из книги Vlaštovčí kopec

Всего-то и нужно – распахнуть ворота, выпустить это прошлое наружу, на волю, и тогда к ней, может быть, вернется душевный покой

Именно женщинам чаще всего приходится гнуться, иногда до тех пор, пока не сломаешься. Или пока тебя не сломают.

Кто-то однажды сказал, что белка может соскочить с верхушки дерева в Виргинии и добраться до Техаса, ни разу не коснувшись земли. Дэл готов был поспорить, что теперь так уже не выйдет.

Она отошла от постели в уверенности, что мрачная тяжесть, поселившаяся в комнате, – это Смерть, терпеливо дожидающаяся в углу.

Братья то и дело прерывали игру, чтобы поглядеть на родителей, и видели людей, чья любовь была такой же глубокой и прочной, как корни их любимых длиннохвойных сосен, и твердо знали, что эта любовь – навсегда.

Дети стали нестираемым знаком того, чего им удалось добиться; как «кошачьи мордочки» на стволах длиннохвойных сосен, дети – отпечаток их с Ризом любви, свидетельство того, кем они были и кем стали, и это свидетельство будет жить и тогда, когда они сами уже давно покинут этот мир.

Про себя она думала, что любой малыш, у которого есть семья, уже может считаться самым счастливым ребенком на свете.

Вот этого он только и хотел: чтобы она увидела его таким, какой он есть, пусть не идеальным, зато любящим ее, несмотря ни на что.

– Я вот что скажу: что бы эта женщина ни сделала, я никогда не стану думать о ней плохо. Я видел ее в самые трудные времена. Видел все, что мне нужно было видеть. И знаю все, что мне нужно знать.

Воспоминания – неотступные, как зной, неизменные, как время, хорошие и плохие, – были всегда с ней.

Он хотел, чтобы у него тоже было как у них. Чтобы кто-то всегда был рядом и любил его, несмотря ни на что. Хотел стабильности, хотел знать, чем закончится каждый новый день, хотел разделить жизнь с единственным человеком.

Но снова приходило легкое, прохладное касание, и она тянулась за ним, позволяя унести ее обратно на небеса, в нежное, убаюкивающее чувство покоя.

Через несколько секунд до Рэй Линн донеслось хриплое мурлыканье губной гармошки. Мелодия плыла в прохладном воздухе, и Рэй Линн подумала, что эта одинокая музыка похожа на самого Дэла.

Если бы мы стояли друг за друга, мы все, – глядишь, сумели бы что-то изменить. Ящик-то всего один. Всех разом туда не запихнешь.

– Моя бабка тоже частенько такие истории рассказывала. Говорила, что некоторые души застревают между двумя мирами, когда пытаются покинуть землю. Иногда потом еще долго бродят вокруг, ищут двери в рай.

Про черта речь – и черт навстречь.

Может, когда-нибудь он посадит там новые деревья, и неважно, что им расти еще лет пятьдесят, зато они переживут его самого и его сыновей – если у него когда-нибудь будут сыновья.

Такая вспыльчивость была не в характере Кобба. Это боль говорила за него.

В наши дни имя и репутация – это все, что человек может надеяться сохранить.

В свои двадцать пять Рэй Линн могла с уверенностью сказать, что на теле у нее больше шрамов и отметин, чем у иного столетнего.