Разоблачение Оливера Райана

Человек не забывает худшее время в своей жизни, как бы ни старался.

...человек тоскует не по дому, а по людям в нем.

Когда кто-то умирает от рака, течение болезни обсуждается открыто, через все стадии ухудшения, но в случае самоубийства такого обсуждения не происходит и выплеснуть свое горе некуда. Оно становится просто маленьким грязным секретом пережившей тяжелую утрату семьи.

Вам не обязательно любить самого человека. Вы можете просто любить его образ. Идеализировать его и превратить в того, кто вам нужен.

Говорят, необходимость – мать изобретательности, но на самом деле ею скорее является скука.

Солнце продолжало всходить и садиться, дедушкины часы в коридоре тикали метрономом, отсчитывая секунды страдания, мимо проезжали машины, и было слышно, как смеются проходящие мимо ворот дети. Но в центре нашей жизни зияла дыра, огромный вопросительный знак без ответа.

В конце концов, какая разница. Она уже была настроена полюбить меня, потому что, как призналась позже, восторгалась моими историями.

Критики наперебой повторяют, что тот, у кого никогда не было детей, не смог бы написать рассказы, которые им так нравились. А когда-то говорили совсем другое. Раньше они утверждали, что именно потому, что я никогда не нес ответственности за детей, то и сам не вполне повзрослел и мне проще понять ребенка. Идиоты.

Человек не забывает худшее время в своей жизни, как бы ни старался. Я потратила столько лет, желая это изменить. Что, если бы кто-нибудь сделал то, а если бы кто-то сделал это… Но боль никуда не девается. Время не лечит. Вранье это. Просто человек привыкает к ране. Больше ничего.

В жизни нет ничего справедливого, и я потратил впустую слишком много времени в попытках исправить это.