Цитаты из книги Прозрачный дом

Им шел шестнадцатый год, и историк знал, что для этих ребят настало время дерзких поступков и принятых в горячке решений.

Ника сразу поняла – заслужить уважение одноклассников будет еще сложнее, чем она предполагала. Новенькая, не комсомолка, да еще и «приходящая» – столько ярлыков сразу! Ника даже прикусила губу от негодования.

Ника в образе прекрасной Ифигении прошла под выстроенный старшеклассниками деревянный дорический портик с цветочной гирляндой в руках и в самый разгар спектакля вдруг почувствовала такой приступ гнева, что не сдержалась, размазала грим по лицу и в своей безмолвной сцене с ненавистью крикнула Агамемнону: «Ну ты папаша и сволочь, предал свою собственную дочь!». Потом швырнула в него краснофигурный килик из папье-маше и побежала за кулисы, вызвав взрыв смеха и аплодисменты в зрительном зале.

– Что? Ты прогоняешь меня… – еле сдерживая слезы переспросила Ника, но потом осеклась и, помимо своего желания, начала говорить громко и резко, так что каждая фраза звучала словно пощечина: – Ладно, пусть наши отношения для тебя ничего не значат, но ты же давал слово маме! Неужели в тебе нет ни капли достоинства?

– Как ты думаешь, что важнее – быть почитаемым всеми героем-победителем или бесславным, но знающим специалистом?

– Мне нужно предупредить кое-кого, что я больше не буду драться, чтобы на меня не делали ставки. А тебя я прошу не вставать с этого места и не ввязываться ни в какие истории. Ничего не курить, не пить, а лучше даже ни с кем не говорить. Договорились? Всего десять минут!

Вы дрались из-за Родиона?! Какой кошмар, это же вдвойне стыдно! Это парни дерутся за девчонок, а не наоборот. Помните, мы с вами учили рыцарские бои, на которых рыцари сражались за сердце своей прекрасной дамы, а что же вы так низко себя цените?

Это была записка, которую Ника получила сегодня на осеннем балу. Родион написал там самое короткое, но самое долгожданное слово – «Моя».

– Мам, я запутался окончательно и бесповоротно. – Не терзай себя, милый, все как-то образумится, это закон жизни. – А если я приму неправильное решение, а потом буду корить себя всю эту оставшуюся жизнь? – вдруг взволнованно заговорил юноша, чувствуя, что в душу начало вкрадываться сомнение по поводу предложения Полины, которое еще пару часов назад казалось немыслимым и оскорбительным.

Настоящие трудности? Вы хотите испытать мальчишек? Не понимаю, зачем вообще это нужно, мышцы в жизни уж точно не главное.

– Хватит! Замолчи! Я не хочу ничего знать! – прокричал юноша, понимая, что Полина выдала ему самую важную тайну «Зарницы», но тут же испугался собственного гнева, потупил взор и уже совсем тихо добавил: – Извините, Полина Андреевна, я не должен был кричать на вас.

– При чем здесь мышцы? Поиск вымпела – это прежде всего про интеллект. Но главное, я хочу, чтобы они узнали, на что способны. Каждый должен знать про себя правду. Кто он – настоящий мужчина или кисейная барышня, – отстаивал свою позицию физрук.

Ирине Ивановне не сложно было втянуть Тимофея в свои темные дела. Стоило только однажды в кабинете склонить голову на его плечо и прошептать: – А помнишь…

Вы верно хотели показать, что он недостаточно хорошо воспитан для вас, но продемонстрировали обратное. Потому что хорошие манеры — это прежде всего человечность!

- Да ладно отпираться, Полиночка, я догадалась, что это вам Тимыч посоветовал сблизиться с сынком Ольги Васильевны, чтобы быть в курсе, нашла вожатая бумаги или нет, да и порыскать можно было по шкафчикам и тумбочкам беспрепятственно. Отличный ход, Солнышко, отличный.

Буквально пару часов назад я обещал Ольге Васильевне измениться. А что в итоге: веду домой ее дочь, от которой на километр разит портвейном, завтра наверняка получу двойку по алгебре, потому что не успел сделать домашку, да и Тимыч точно вызовет к доске, и еще…

В толпе даже самый спокойный человек способен сорваться и превратиться в зверя. Движимый общим порывом, он теряет связь с реальностью, не может действовать рационально.

Сергей бережно снял с Полины не принадлежащее ей платье, заварил не принадлежащий им чай, и они еще несколько часов лежали в не принадлежащей им кровати, занимаясь любовью, которая не имела права им принадлежать.