Цитаты из книги Очень недолгая сенсация

Наличие двух полотенец - основа комфорта

Генерал сэр оливер Уинделл, кавалер Ордена Бани 2-й степени, и так далее, был слишком добрым викторианцем, чтобы пережить свою королеву

Она играла по воскресеньям в дурацких спектаклях, любой из которых ничего не значил, или значил то, что вам казалось, он значит, - а это вряд ли было возможно

Еще два года назад он был Реалистом, разделяя таким образом с большей частью критиков и Придворных Художников убеждение, что фотография является высшей формой искусства. Описать с такой точностью, что даже деревенский дурачок, заглядывая через плечо художника, мог бы сказать «Разрази меня гром, если это не старая свинья с фермы Бассеттов»: несомненно, писательство не может претендовать на большее.

Он обнаружил и еще одно преимущество в том, чтобы иметь большую семью. Когда Фанни была молода, ее счет в банке обладал большей привлекательностью, чем фигура. Естественно, что потребности всех этих детей существенно уменьшили счет, и, наверное, неудивительно, что значительно утяжелили фигуру, и, несомненно, сейчас ее фигура производила гораздо большее впечатление, чем банковский счет.

Двадцатитрехлетняя Кэролайн не была хороша собой. Глядя на нее за завтраком поверх страниц "Таймс", Генерал с досадой ощущал, что это лицо, черт возьми, каким-то образом знакомо ему. Так оно и было, потому что похожее лицо он брил каждое утро в течение многих лет.

Тогда вы должны выпить еще. Я не хотел настаивать раньше, но если, как вы говорите, вам сорок, то вы как раз в том возрасте, когда человеку это необходимо. (277)

Она была замужем пятьдесят лет и знала, что мужчины всегда ведут себя, как дети. Это объясняет Войну, и Политику, и Спорт, и многое другое.

Но истинное проклятие писательства в том, что всегда предвкушаешь какую-то сцену в книге и должен сдерживать себя, пока не дойдёшь до неё

- Если в восемнадцать лет не делать того, что хочется, то когда же? Ответ: никогда.

• Разве в тридцать нельзя?
• Мне тридцать, и я не могу делать то, что мне хочется.
• Правда не можете? - удивилась Дженни.
• Нет. Я хотел бы написать солнечный свет на воде, но не могу.<...>

...никто не умел так перевоплощаться, как Нэнси. В ней сочеталось воображение романиста и техника актрисы старой школы, она могла преобразиться во все, что бы ни пришло ей в голову. Она и думала, можно сказать, в кавычках. (89)

"Вот это, Дженни, одно из тех животных, о которых я тебе рассказывала, они жили за много-много лет до того, как на Земле появились маленькие девочки. Их называют доисторическими животными, потому что они жили раньше, чем были написаны исторические книги.<...>"

Похоже, жизнь слишком многогранна, чтобы приравнивать ее к самому что ни на есть реалистическому роману. Пощечина в тридцатые годы двадцатого века! Кто бы мог подумать?

...дорогая миссис Приджен, бренди - это первое, что врачи рекомендуют в случае шока. В сущности, это единственный способ прийти в себя, когда пабы уже закрыты. (216)

Дженни была довольно начитана и знала, что люди то и дело, поднявшись по лестницам, обнаруживают тела в гостиной.

У меня есть для вас старые резиновые сапоги миссис Бассетт, и нет никакого сомнения, что они не идут к пижаме

Колибри совершенно безопасны и не могут заронить всяких мыслей в чью-либо головку...

Девушка с двумя большими свёртками под мышкой должна не просто возить свои свёртки по сельской местности, а знать определённый пункт их назначения

Тебе не кажется, что вся жизнь примерно такова? Я хочу сказать, что вещи кажутся различными, в зависимости от того, как ты на них смотришь?