Цитаты из книги Книга мёртвых

Толстый мальчик Боровик — слабый раствор феодала Семёнова.

Всем, что у меня есть, а есть у меня только известность, книги, великолепная партия НБП, которой, я верю, будет принадлежать власть в России, так вот, всем, что у меня есть, — я обязан только себе: своему таланту и усилиям. А их: Боровиков, Михалковых, Якушкиных поставили на рельсы и пихали папы, семьи, фамилия. Ну да бог с ним.

На всех мяса в России, правильно, Питер, не хватало, и если кто-то ел его ежедневно, то в прямом смысле вырывал его из других ртов.

Михалковы, к примеру, прекрасно в лице папы «дяди Стёпы» служили советской власти, оба братика прекрасно вписались в демократию, оба, конечно, не гении, но овладели привилегированным мастерством.

Абсолютная беда России, на мой взгляд, состоит в том, что из нее сосут кровь семьи, подобные семье Боровиков или Михалковых и прочих вельмож.

Вообще не терплю иждивенцев и наследников. Наследство будем отбирать в пользу государства, когда придем к власти. Я или НБП.

А Мария время от времени делила мою постель до самого отъезда в Париж. Иногда я вспоминаю её белую попу. Я бы не отказался от нее и сегодня. Только она уже старая тетка, вот преимущество быть мужчиной — я сплю сейчас с восемнадцатилетней крошкой. Сплю уже два года, начали мы, когда ей было шестнадцать.

Все уже мертвы. А те, кто не умер, будут мертвы.

Человека успокаивает даже литературное бессмертие.

Детей вообще-то надо бить, иначе они растут криво, но избивать нельзя, это контр-продуктивно, они озлобятся и станут монстрами.

От обедов, долларов, цветов и даже от твердых членов молодых людей ничего не остается, всё сжирает неслышно время.

У женщин нет мудрости, они много суетятся.

Я не умею дружить с легендами. Может быть, потому, что сам нахально всегда считал себя легендой, даже тогда, когда не имел на это никаких оснований.

Искусство по природе своей индивидуалистично и потому буржуазно.

Со временем влияние мертвых постепенно ослабевает. Нет, очевидно, мертвого, кто бы мог держать нас на привязи постоянно, интересовать собой. К этому нужно добавить еще тот факт, что величина мертвого зависит от величины того, кто его вспоминает.

Бабка сделала мне комплимент, может быть, один из лучших в моей жизни: «Ты ей не пара, – сказала бабка. – Ты бедный. Я знаю, почему она к тебе ходит... – бабка хитро прищурилась. – Ей нравится то, что у тебя в штанах!» И бабка захохотала. Как исчадие ада.

Свадьба в России всегда вещь крайне двусмысленная, так как (обычно это невеста) невеста не отказывает себе в удовольствии пригласить, по меньшей мере, одного человека из прошлого.

Искусство обольщения и искусство любви штукатурщицы и фрезеровщицы знали не хуже Марлен Дитрих.

В эту книгу не вошли... имена тех, кто еще не умер, но непременно умрет.

В России вообще всех некуда девать. Здесь все лишние.