Шепіт за дверима

Боль - это нормально, но нельзя давать ей поглотить себя целиком.

Надо максимально использовать то, что имеешь, пока оно у тебя есть - хорошее или плохое, прекрасное и отвратительное.

Но разве не такова жизнь? Мы сомневаемся во всём, потому что это в нашей природе.

Сдаться легко. Собрать себя воедино - трудно. Но мы должны верить, что, если получится, мы сможем сделать ещё один шаг.

Со смертью трудно смириться, но она будет всегда.

— Да. Но все равно отдал бы что угодно, чтобы увидеть вас в одеянии монахини.

— Хорошо. Вставай-вставай. Нечего рассиживаться на полу. А не то продует. И ты простынешь и помрешь. – Он захихикал, словно очень смешно пошутил.

— Не-а, – отозвалась Мэй. – Он хочет не совсем этого. Аполлон не убивает. Он любит. – Она нахмурилась. – И довольно страстно. Аполлон, нет! Мы не трахаем людей.

— Мы беспокоимся о тебе, — сказали они.— Нам нужно удостовериться, что с тобой все будет хорошо.

—Со мной все будет хорошо, отвечал им он. - Все будет хорошо.

В последний день он проснулся.

В последний день он съел миску хлопьев с молоком. Вымыл миску и ложку и убрал на место.

В последний день он бродил вокруг дома, но при этом молчал.

В последний день он сдался.

Это было не больно, правда.

Конец.

И хотя вокруг меня смерть, я никогда не пойму, что она делает с человеком, потому что никогда не умирал.

Не могу дождаться, когда снова увижу их. Я обниму сына и скажу, что горжусь им. Нам кажется, у нас в запасе немало времени, но, на самом-то деле, его вечно не хватает на такие вот вещи.

Иногда тебе больно и горько, иногда это разрушает тебя до неузнаваемости. Некоторые люди выступают против такого положения дел. Другие… не могут этого делать, хотя не думаю, что их можно винить в этом. Сдаться легко. Собрать себя воедино – трудно. Но мы должны верить, что, если получится, мы сможем сделать еще один шаг.

Как называется привидение, которое работает в газете? Жмурналист.

Очень легко позволить себе скатиться по наклонной и упасть.

...потому что нет ничего хуже остывшего и подогретого чая.

Во сне наше подсознание не способно создавать новые лица из ничего. Во сне мы можем видеть только тех, кого видели раньше, пусть даже мельком.

– Он довел до ума, что уже было. Я своего рода медиум, и да, я знаю, как это звучит, и потому можешь закрыть рот.

Он закрыл.

Пес сбил его с ног. Уоллес упал на спину, пытаясь защитить лицо от яростного, горячего языка, лизавшего все открытые участки его тела.

– Помогите! – крикнул он. – Он хочет убить меня!

– Не-а, – отозвалась Мэй. – Он хочет не совсем этого. Аполлон не убивает. Он любит. – Она нахмурилась. – И довольно страстно. Аполлон, нет! Мы не трахаем людей.