Чужой ребёнок

Безделье развращает. Тебя словно заливает мягкими часами художника Дали. Часы стекают у тебя по волосам, залепляют глаза, затекают в уши, в нос, не дают дышать. И привкус у безделья особый. Малина с пылью – вот какое безделье на вкус!

Логика ваша где, пошла на курсы саморазвития?

Но проклятые вопросы теснились в непричесанной голове. Один из них: есть ли секс после ста килограммов?

Счастье – это как незваный пьяный гость. Вроде выглядываешь за дверь – никого нет. Опускаешь взгляд и видишь его, храпящего на коврике перед дверью.

Равноправие, равноправие, подумала Ира, а всё как было, так и есть: мужчины уходят, а женщины остаются.

Карусель, карусель! Унеси меня на хер с этой перенаселенной планеты!

Есть отдельный круг ада для тех, кто говорит загадками. Там людей раздевают догола, суют им в дрожащие руки грабли и, когда те испуганно спрашивают: «Что вы с нами будете делать?» – им отвечают: «Это загадка».

Человек оставляет след, как улитка. Такая слизь за ним остается…

– Скажи, милая, а были ли у твоего папы какие-то детские, психологические травмы? Мне необходимо это знать.

Я посмотрела на нее с несвойственным мне вниманием:

– Травм психологических в детстве не было. Но мне кажется, что всё у него еще впереди.

– Сколько ты хочешь за информацию? Любую сумму.

Миша подумал и сказал нервному:

– Я маленькая пчелка, я целый день жу-жу.

Нервный тяжело вздохнул и приказал усатому:

– Геныч, сделай что-нибудь.

– Я могу ему по башке дать.

– Отдай мне моего мальчика, – звук исходил из груди нервного, как у девушки из фильма «Экзорцист» при встрече со священником. – Верни ребенка!

– Что с тобой, пап?

– Это я подмигиваю.

– А мне показалось, это нервный тик.

– Ты кого-нибудь ждешь?

– Жду, когда у тебя мозги появятся.

– Юля, нельзя заливать горе вином! Юлия! Женский алкоголизм не лечится!

– Это не вино. Это ром с колой.

– Дай попробовать.

Я протянула ему стакан, он глотнул и поставил стакан на стол.

– Вкусно.

– Ну, видишь? Ко мне-то тогда какие вопросы?

– Я налью себе немножко?

– Баба Таня, я не хочу есть! – повторила Ира.

– Поешь, я сказала, пока Ванечка спит.

– Я не могу. Тем более это треска.

– А где силы возьмешь, чтобы глазами стрелять и задницей вертеть?

– Вместо людей я хочу спасти книги. Это странно?

– Знаешь, в молодости я жизнь был готов отдать за собрание сочинений Конан Дойла.

Безделье развращает. Тебя словно заливает мягкими часами художника Дали. Часы стекают у тебя по волосам, залепляют глаза, затекают в уши, в нос, не дают дышать. И привкус у безделья особый. Малина с пылью – вот какое безделье на вкус!

– А мне это начинает почти нравиться, – сказал Миша.

– Что конкретно?

– Не знаю. Жизнь.

– Ты вчера вопил после работы, что всех ненавидишь.

– Это было исключение.