Цитаты из книги Венецианские сумерки

"Талантливые, разумные люди к концу карьеры оказывались абсолютно бесталанны в искусстве просто жить."

Боги, те самые всевидящие существа, дышавшие только самым разреженным воздухом, в которых она так страстно стремилась поверить, умерли. Ведь если ты когда-то разделял вечернюю трапезу с богами, слышал, как они говорят на незнакомых языках, а затем видел, как они теряют из-за тебя голову, как распадаются у тебя на глазах, оттого что ты уже в них не веришь, то им не остается ничего иного, как умереть. И нет ничего печальней на свете, чем видеть, как уходит то, без чего ты когда-то не мог жить.

Не будь так небрежна с любовью, ибо однажды любовь окажется небрежна к тебе.

Она оглядела комнату, подыскивая нужные слова, — девчонка, просто девчонка, держащая в руках чье-то сердце. — Кроме того, я уезжаю.

Одно-единственное решение может определить всю жизнь, как может ее определить услышанная однажды мелодия.

Почему, в конце концов, мы вечно сначала ищем у кого-то поддержку, а под конец на него орем?

Истинные художники - редкость, равно как и истинные ценители и толкователи их искусства.

И вместе с воспоминаниями Люси пришла мысль, что боль, которую она испытывала все эти годы, была благословением, ведь именно боль научила ее забывать себя за творчеством.

Следуя примеру артиста, покинувшего сцену несколькими годами ранее, он сказал им так: лучше удалиться на покой, пока тебя еще спрашивают: «Почему ты уходишь?» — чем дождаться вопроса: «Почему ты не уходишь?»

Он редко прибегал к опасному наркотику - ностальгии.

Венеция - это остров и люди в нем живут подобно островам - каждый в своем замкнутом тесном кругу.

С лукавством, достойным стратега, и подобно любовнику, без лишнего шума бросающему былой предмет обожания, возраст давал знать, что наступил эндшпиль, неизбежные последствия которого — безмолвие комнат и пустота коридоров, ожидающих иных голосов и иной музыки.

"Такова, повторял он, природа художника. Он ходит по обычным улицам, бывает там и сям, но всё время остаётся незатронутым. Он улыбается, кивает, живёт как все, однако глубинная основа его существа самодостаточна и безразлична к окружению. Он был художник, отстранённый от внешнего мира, - так катализатор ускоряет химические реакции, но не участвует в них. И пусть безумный, свихнувшийся мир вытворяет что угодно - художника ничто не касается."

"Был бы Фортуни забавной игрушкой, которую хочешь-вынешь, а хочешь уберёшь подальше."

"Ей пришло в голову, что все знания, традиции, истории могут быть и ужасным грузом, который одно поколение передает другому с огромным облегчением, и со сменой поколений груз только увеличивается, а смысл его идёт на убыль."