Велнесс

— Заметьте, я не говорю, как оно поможет, просто говорю, что поможет.
— Умолчание тоже ложь, дорогая.
— Что хуже: лгать пациенту или позволять ему страдать?

Если слишком цепляться за то, что ты хочешь видеть, упустишь то, что имеешь (Эвелин)

Любовь - это когда ты видишь в ком-то другом нечто такое, чего хочешь для себя (доктор Отто Сэнборн)

Именно этим, по его мнению, и занимаются влюбленные за шторами — они алхимики и архитекторы, первопроходцы и баснописцы; они превращают одно в другое; они изобретают мир вокруг себя.

иногда ты берешь, что дают, и делаешь вид, что именно этого и хотел.

Верьте в то, во что верите, моя дорогая, но верьте с осторожностью. Верьте с состраданием. Верьте с любопытством. Верьте со смирением. И берегитесь высокомерия уверенности.

Перед лицом непреодолимых угроз, пугающей нестабильности и боли тело больше всего на свете жаждет определенности. Можно сказать, что определенность — это, по сути, обратная сторона боли

Если твоя душа встретит другую, ты поймешь, когда встретишь этого человека в реальной жизни. Почувствуешь эту близость, эту искру. И это тот человек, с которым тебе суждено быть вместе.

сейчас самая важная ценность — это не стабильность, а гибкость плюс определенная индивидуалистическая жилка.

сэкономить деньги — все равно что их заработать.

Надо взять проблему и превратить ее в возможность отстоять свои позитивные ценности.

нужно сосредоточиться на том, чего ты хочешь, а не на том, против чего ты выступаешь.

– Потому что полароидные снимки – это не ценное вложение.

– Что-что?

– Они не продаются. Ни одна такая работа ни разу не выставлялась на «Сотбис». Это фотографии массового производства, мгновенные, дешевые, недолговечные. Химические реактивы разлагаются, изображение блекнет. Полароидный снимок – товар ненадежный. А эти люди, – Бенджамин неопределенно обвел рукой всех остальных в зале, – называют себя коллекционерами, но лучше было бы сказать «инвесторы».

в воздухе висит неподвижное мутное облако, превращающее солнечный свет в мерцающие полосы; в пейзажной фотографии их назвали бы «лучами Бога», но здесь это нечто куда более кощунственное. Может, за лучи смога и сойдет.

он смотрит на ее окно и осознает, что время летит слишком быстро и возможности упущены, что он проигрывает гонку с той жизнью, которую хотел бы вести.

Но теперь он понимает: главный изъян в его плане заключается в том, что такая разносторонняя и образованная женщина никогда не проявит интереса к такому необразованному, провинциальному, отсталому невеже, как он.
...
...
...
Но теперь она понимает: главный изъян в ее плане заключается в том, что такой смелый и увлеченный мужчина никогда не проявит интереса к такой скучной обывательнице, конформистке и мещанке, как она.

Поэтому они не знакомятся...

Вот каково это — чувствовать себя не на своем месте: тревожность, постоянная настороженность, стыд, который испытываешь, когда оказывается, что ты делаешь что-то очень примитивное или мыслишь очень поверхностно.

Она наконец осознала странный парадокс родительства: это был в высшей степени разрушительный и в то же время почему-то в высшей степени утешительный опыт. Родительство одновременно и опустошало, и наполняло душу.

Они приготовили для нее огромную порцию банановых панкейков — ее любимый завтрак. Он хотел сделать широкий утренний жест, проявить искреннюю заботу, внимание и любовь... и, ладно, наверное, это немного напоминало отчаяние, наверное, в этом слишком явно считывалось “пожалуйста, люби меня”.