Велнесс

Она никогда не бывала довольна собой, ей все время нужно было становиться еще лучше, совершенствоваться и совершенствоваться без конца, и она вспомнила, как ее мать испытывала похожие чувства по отношению к своим многочисленным коллекциям: ей все время было мало. Жить как моллюск, — так подумала тогда Элизабет, вспомнив слова Сократа. Жить как существо, которое умеет только поглощать пищу, но ничего не ценит.

Много лет назад он влюбился именно в это — в ее независимость, уравновешенность и самодостаточность, — но теперь все чаще чувствовал себя где-то на периферии и задавался вопросом: “Я тебе вообще еще нужен? Хоть когда-нибудь?”

Мама переживала не столько обо мне, сколько о моей смертной душе, которая, по ее словам, погрязла во грехе. То есть ее любовь зависела от того, буду ли я спасен.

- Наши жизни подчиняются ходу времени, но воспоминания — нет. В том месте, где мы на самом деле проживаем свою жизнь, вот здесь, — он указал на свой лоб, — времени не существует. То, что происходит сейчас, может вернуть нас к тому, что произошло двадцать лет назад. И дистанция в голове исчезает. Как будто времени не существует.

Любить кого-то - значит принимать миф, который этот человек создал о самом себе. Пытаться его „починить“ - значит уничтожить ту личность, в которую ты когда-то влюбился.

Алгоритм не хочет, чтобы ты был счастлив. Он хочет, чтобы ты был вовлечен. А ничто не вовлекает нас так сильно, как гнев и чувство, что мир вокруг катится в бездну.

Информационная перегрузка - это голодный лев нашей эпохи.

Когда победами нельзя поделиться с другими, они ощущаются как новые поражения.

Джек вспомнил ту зиму, вспомнил переулок, разделявший их в течение многих месяцев. Все, чего они тогда хотели, — сократить это расстояние. А теперь, двадцать лет спустя, они снова его увеличивают.

Его назвали выдающимся художником, и он совершил ошибку, поверив в это.

Люди не придерживаются одних и тех же взглядов всю жизнь. А когда их взгляды меняются, меняется и семья.

В конце концов они забудут, что именно отвечали друг другу на эти вопросы, но никогда не забудут куда более важную вещь: они отвечали. Каждому хотелось говорить, говорить, говорить, и это разительно отличалось от настороженности, которую они обычно испытывали при знакомстве с новыми людьми. И сейчас, сидя вдвоем в кафе, они видят в этом знак. Это любовь, думают они. Наверное, именно так она и ощущается.

У красоты есть как публичные, так и частные проявления, подумал он, и одно чаще всего исключает другое.

Он написал на обороте открытки с видом Чикаго: “Со мной тебе никогда не придется притворяться”. Потом выбросил эту открытку и взял другую: “Тебе никогда не придется быть тем, кто пытается стать кем-то другим”.