После завтрака

От прошлого нас отделяет тонюсенькая преграда, но мы забыли способ сквозь нее проходить. Мне кажется, что если бы я смог его вспомнить, то вернулся бы в те дни. Вся жизнь проходит с этим чувством.

Когда у человека есть история, которую можно рассказать, он сразу оживает. Истории — горючее жизни. Без них мы угасли бы.

Вот это я больше всего и люблю в Стамбуле. Думаешь, что всё здесь уже знаешь, как вдруг открывается неприметная дверь и ты словно попадаешь в какую-то далекую страну.

Конечно, теперь у нас, если хочешь добиться успеха, очень полезно удариться в религию.

Тетя помахала рукой, чтобы дым не поплыл в мою сторону. Получилось так, что она отбрасывает и последние папины слова.

Разве у нас найдешь старика, которого не согнали бы с его земли, или старуху, которая не потеряла бы ребенка? Ты забыл, что живешь в стране, на которой живого места не осталось, в стране, которая пьет кровь своих детей?

Я – не взрослая красивая женщина. Всё еще неполное, незавершенное. В детстве я верила, что у этой игры есть конец. Я вырасту и стану настоящей. А потом я выросла и поняла, что вся жизнь проходит «как будто», словно во сне, в ожидании, когда же все станет по-настоящему.

Приготовил кофе в кофе-машине. Не люблю эту бурду, но мне нравится запах, который источает машина, пока хрипит и булькает в своем уголке. Если госпожа Нур, проснувшись, не найдет на кухне готового кофе, у нее испортится настроение.

Я ничего не ответил, покатил велосипед. По рынку на нем ездить нельзя. Туристы, приезжающие на один день, этого не знают, но у нас так не принято.

Иногда она звонит мне, мы встречаемся и идем в какое-нибудь совершенно неведомое мне место. Едим где-нибудь в окрестностях мечети Сулеймание плов с фасолью, а потом ходим по Зейреку, Фатиху и Бейазыту, по базару, где торгуют старыми книгами, и Капалычарши. Прежде чем сесть на трамвай в Эминоню, покупаем на тамошнем рынке оливки и сыр.

...я думал, что отрекшихся от земных благ, посвятивших себя Аллаху людей не зря называли ашыками – влюбленными. Любовь – высочайшая ценность.

Первое предложение – важная штука. Оно определяет основную тональность статьи.

Мне было больно оттого, что Нур стала писателем-призраком. Литературным рабом. Все, что связано с Нур, причиняло мне боль.

Человеку, живущему в Стамбуле, нет нужды никуда ездить, достаточно открыть глаза — и можно путешествовать не только в пространстве, но и во времени.

Еще один стакан воды. Мое горло превратилось в пустыню. Увлажнить его не получалось: вода, не вступая с ним во взаимодействие, проскальзывала прямо в желудок.

Давай, переключи мое внимание на свои черноморские истории, на семейные наши тайны, о которых мы поклялись не говорить, хотя даже не знаем, в чем они заключаются.

Нет у меня доверия к людям, которые путешествуют с флагом в чемодане.

Конечно, Фикрет предупредил меня по телефону, что бабушка не всегда пребывает в здравом уме и твердой памяти, но я ведь много лет делаю интервью с пожилыми людьми, научился составлять из сотен отражений в кусочках разбитого зеркала осмысленную картину.

Мир вокруг расплывался, но Селин была так близко, что я волей-неволей видел ее широко распахнутые голубые глаза. Ее детское личико, голос и позаимствованные из турецких сериалов интонации меня раздражали.