Змеелов

... любое закопанное горе пробивается сквозь сухую корку безразличия и даёт ядовитые всходы.

Вечерело в Гадючьем яре быстро. Дневное светило не засиживалось на перине из пышных древесных крон, оно ныряло в воду и тухло, как лучина. Зато темнота переливалась всеми оттенками зелени. Наперво, она осторожно трогала избяные крыши мшистыми лапами; осмелев, заглядывала в окна малахитами очей; и, наконец, умывала остров изумрудами росы.

Лихо незряче, зато слух у него – обзавидуешься!

Сколько раз бывало так, что человек стар и мнит себя умнее прочих, а на деле заместо ума одни морщины нажил?

-Найти б такое зелье, чтоб в голову к другому залезть, – безнадёжно усмехнулся Василёк.

– Если б и нашлось, – ответил вдруг колдун, – с бабами от него никакого толку не было б. Сам Щур ноги в их головах переломает!

– И заречётся впредь лезть!  – с чувством добавил Василь.

Ирга сощурилась на низко висящее дневное светило. Оно то натягивало на своё округлое тело облака, то снова раскрывалось – жарко. И казалось, что солнце одобрительно подмигивает колдовке, наказавшей, наконец, обидчиков

Тлеющие угли, оставшись без присмотра, захлебнулись мраком и потухли, а темнота обступила Иргу и Змеелова со всех сторон. И много же цветов обнаружилось во мраке! Синий, зелёный, золотой, багряный… Изнутри Лихобор не походил на чёрное мохнатое пятно. Лихобор жил и дышал, переливался, шептал, гудел и звенел. Звуки, запахи и цвета обрушились на колдовку все разом, словно только теперь она по-настоящему вошла в лес.

А поскольку бури хотелось избежать, Первак решил поступить так, как поступает любой умный мужик – посовещаться с женою.

Нет на свете такой беды, которую горячая банька не вытопила бы....

... разве небесные пряхи открывают судьбу тому, кого обвивает их тонкая нить?