Цитаты из книги Голос вессема

Оказывается, если сделать пару шагов к своему прошлому — пучины ада не разверзнутся и ангел не вострубит.

Как я узнаю, что ты в порядке? Что ты не выходишь, потому что еще ищешь, а не потому, что тебя уже сожрали мутанты? Я прыснула: – Если меня будут жрать, обещаю подать условный сигнал. – Какой? – Ну, не знаю. Покричу совой.

– Так, значит, бар? А если я приду с тобой, мне что-нибудь дадут? ― спросил Ди. – Разве что леща, ― честно ответила я.

Он улыбнулся. Улыбка у него была очень добрая. Мало мне было надо в детстве — улыбка и яблоко.

— Рета, — он покачал головой и провел рукой, словно стирая что-то с моей щеки, — не обязательно каждый раз подставляться под удар, чтобы доказать себе, что тебя можно любить.

– А там что? ― поинтересовался Марко, глядя на здание по соседству. ― Какая-то заброшка? – Ты что, дебил? ― возмутилась я. ― Это же наша школа! – М-да, неловко получилось, ― пробормотал он.

Конкурировать с мертвыми ― безнадежная затея. Они всегда лучше живых.

– Я должен был сам посмотреть. Вдруг ты что-нибудь пропустила. – Что значит «вдруг»? ― ответила я с нервным смешком. ― Я отсюда бежала сверкая пятками.

Ненавижу, когда меня жалеют. Стоит начать ― увязнешь в этой жалости, и все, останется только лечь и умереть.

Половина наших соседей выглядели так, будто уже умерли и разложились. Честное слово, если наступит зомби-апокалипсис, в Гетто это не скоро заметят.

— Ладно, — сказала я самой себе. — Надо просто собраться и идти. Тенна, прости. Я сделала, что могла. Коди, я тебя найду. Все. Если я буду дальше об этом думать, то проще лечь и сдохнуть прямо на этом хуторе. Думать — это сейчас вообще лишнее.

— Семнадцать, — вздохнула я. — И всегда будет семнадцать. Так же, как Коди всегда будет восемнадцать. А мне — всегда девятнадцать.

— Что ж, друзья, добро пожаловать, — бодро сказал Ди. — Рады приветствовать вас в нашем секретном бункере.

Братья иногда жутко бесят, но мы все равно их любим.

... перевела взгляд на маму — она заискивающе улыбалась мужу. Этот взгляд я тоже хорошо знала. Таким взглядом смотрят на тех, кого думают, что любят, а на самом деле боятся и пытаются угадать их следующее движение, прочитать их намерения по взгляду, жесту, раздувающимся ноздрям. Я знала, потому что таким взглядом мы все – мама, Коди и я – смотрели на отца.

— Послушай, детка, — начал он. — Не знаю, хорошо ли ты вообще понимаешь, что происходит, но запомни крепко накрепко, а лучше запиши в блокнотик. Как только об этом узнает еще кто-нибудь, твоя жизнь перестанет иметь хоть какое-то значение.

Говорил он хорошо, я прямо заслушалась. Интересно, этому можно научиться только после смерти? Или у меня еще при жизни получится говорить «стереть данные с жестких дисков» вместо «ничего тут не это самое»?

А у моего внутреннего ада теперь было не только имя, но даже конституция.