Хаски и его учитель белый кот

Мо Жань...

Мо – это мрак, но Жань – это свет. Он искал света всю свою жизнь, но не мог избежать темноты.

Его белые губы слегка шевелились, когда он всхлипывал.

- Учитель... У меня болит сердце ... Обними меня, пожалуйста....

Сердце Чу Ваньнина заныло, а сам он без остановки повторял:

-Я обнимаю тебя, тебе больше не будет больно... тебе не

Он мечтал снова обнять его, как умирающий от жажды человек припасть к этой божественной росе, которую когда-то совсем не ценил и растрачивал зря...

Мо Жань ощутил, как тает лед в его душе, и теплые волны омывают сердце. С прошлой жизни в нем жила эта ненависть. Старая рана годами не затягивалась, кровоточила и нагнаивалась, со временем превратившись в непробиваемый панцирь. Но сегодня хватило лишь пары слов извинения, чтобы расколоть его и превратить в мелкую пыль.

Могущественные люди, ведущие себя скромно, были самой раздражающей вещью на земле.

Нежная рука, которая когда-то гладила дитя, сейчас рвала его плоть, отрывая голову и руки.

Утренний ветер подхватит мелодию.

Лил дождь. Текла кровь. Мать ела внутренности своего ребенка.

Маленький мальчик отправился в дальние края.

- Подделка тоже не плохо, - ответил Мо Жань. - Подделка лучше чем ничего.

Легко произносить слова о великодушии и прощении, когда что-то случается с другим человеком, а не с тобой

Никто из них не знал, что на самом деле их судьбы уже изменились из-за этого платка, стакана воды и простого «спасибо». Никто не слышал грохота, с которым заворочались шестеренки судьбы, меняя направления их жизней.

Придет вода - появится и русло.

Щеки Чу Ваньнина горели, а глаза были влажными:

- Я люблю тебя, я хочу остаться с тобой навсегда, я готов умереть за тебя, и я готов подчиниться тебе.

- У меня есть только одна маленькая корзинка, но в ней есть дыры. Она пуста. Я уже давно не могу ее наполнить...

Чу Ваньнин не верил, что на свете найдется человек, который придет и вытащит его из этой тьмы, подарит ему хоть толику радости, каковой много в жизни обычных людей. Он не верил в то, что Небеса увидят его мучения и проявят милость, и тем более не желал гнаться за своией мечтой. Даже если он, пережив бесчисленные тяготы, пргорызет дыру в своем коконе и, обессиленный, едва живой от ран, вывалится наружу и окажется, что там его никто не ждет, - что он будет делать тогда?

Тот, кто с детства был лишен человеческого тепла и ласки, не может позволить себе быть слишком разборчивым, и всем сердцем потянется к любому, кто будет добр к нему.

В круговороте жизни все меняется, и на месте руин вырастают новые города. Вот только грань между истиной и ложью все так же неясна, а добро и зло по-прежнему неотделимы друг от друга.