Непрошеная повесть

И снова я восклицаю: "о, эти странные, странные японские женщины". Общее впечатление от дневника мадамы: "сидела, значит, я на татами или лежала, не так суть важно. как вдруг мимо проходил какой-то там мужчина и вот просто заверте, заверте..."
Давайте для удобства: н - нидзе, и - император, в - вельможа, м - министр, нас - настоятель, сру - слезы на рукавах.

Сцена первая: Вот и вишенка созрела.

Н. лежит на татами. Как вдруг приходит и.

- Это... ну, я люблю тебя типа, - делает страстное признание и. - Давно, между прочим.

Сру, сру, сру. И. страдает и уходит, несолоно хлебавши и в недоумении, зато в мокром кимоно.

- Это... ну, я люблю тебя типа, - делает новую попытку и. на следующую ночь.

Сру, сру, сру.

- Да, гори сакура синим пламенем в моем садочке, - гневается и., мужественно бросается в сру, сру, сру и таки добивается своего.

Сру, сру, сру. Зато теперь в фаворитках, правда ненависть жены и. как бы обеспечена.

Сцена вторая: Буйно заколосилась вишенка.

Н. лежит на татами в сру, сру, сру, то есть в грусти и печали. Как вдруг приходит письмо от в. Впрочем, в. врывается вслед за письмом. Происходит сцена безобразной ревности, ибо как можно ревновать к самому и.? Как? Как?

- Это, что же, я не при делах? А ведь я полюбил тебя раньше и.! Так не честно! Требую реванш!

Сру, сру, сру. Сру, сру, сру. В общем, в. тоже добивается своего, несмотря на водопады сру, сру, сру.

Ремарка: На выходе образовываются два младенца. От разных отцов. Но их быстро уносят за кулисы под сру, сру, сру.

Сцена третья: Небывалый урожай вишни.

Н. и и. лежат на татами. Тут мимо проходят нас. и м. Они здесь не просто так. И., как дальновидный правитель, немедленно соображает, что к чему.

- Не, ну я люблю тебя, конечно. Но ты только погляди, как ужасно страдают эти добродетельные мужи!

Сру, сру, сру.

- Хватит уже этих водопадов, - гневается и. - Должно ответить на их неистовую страсть. А мне давай приведи какую-нибудь красотку посвежей, чтобы не скучалось.

Сру, сру, сру.

Ремарка: На выходе снова образовывается младенец, которого тоже уносят за кулисы под сру, сру, сру.

Сцена четвертая: Срубили вишенку к японской матери.

Жена и. и прочие мадамы внезапно и коварно включают сру, сру, сру и решительно топят волю и. к сопротивлению. Так что приходится н. подняться с комфортного татами, выдрать унизительные куски об опале из дневника, бродить нищенкой-монахиней по японии и никакого больше сру, сру, сру. Остается лишь добродетельно играть в го, в нарды, сочинять стишки и переписывать молитвы.

Финал:

Всё-таки ведусь я на красоту рассказа, а здесь автор постаралась (в духе своего времени/положения), изложив историю своей жизни поэтичным языком, даже не считая множество танка, которыми она обменивается с другими людьми, чаще всего с мужчинами. При этом жизнь у неё не веселая, и это исключая постоянные разливы слёз и отмачивание рукавов. Она рано лишилась родителей, а под опекой прежнего императора (с императорами в Японии 12 века и позже всё сложно, ведь они не более чем красивые марионетки в руках сегунов, которые тоже не так-то важны, ведь вся власть сосредоточена в руках регентов-правителей) стала матерью в 15 или 16 лет.

Впрочем в её личной жизни всё крайне запутано, хотя, похоже, это свойственно для знатных японских дам того периода, если вспомнить прочитанную ранее книгу - Торикаэбая моногатари, или Путаница
мои впечатления. Печально читать о том, что женщины являются только предметом, с чувствами и желаниями которого никто считается. Важна лишь "любовь" мужчины, по которой женщина должна ему отдаться не взирая на то, что испытывает сама. Видно, что Нидзё страдает от этого, но - дитя своего времени - ничего не может поделать, даже её попытки уйти в монастырь долгое время терпят неудачу.

Свиток второй

Словно белый конь [Образ заимствован из книги древнекитайского мыслителя Чжуэн-цзы: «Жизнь человека между небом и землей так же мимолетна, как белый жеребенок, промелькнувший мимо дверной щели…»], на мгновенье мелькнувший мимо приотворенной двери, словно волны речные [Образ заимствован из книги Камо-но Тёмэй «Записки из кельи» (1212 г.): «Струи уходящей реки… они непрерывны; но они — все не те же, не прежние воды»], что текут и текут, но назад никогда не вернутся, мчатся годы человеческой жизни — и вот мне уже исполнилось восемнадцать… Но даже теплый весенний день, когда весело щебетали бесчисленные пташки и ясно сияло солнце, не мог развеять гнетущую сердце тяжесть. Радость первой весны не веселила мне душу.

Самым интересным для меня является историческая картина жизни в Японии 13 века, а Нидзё рассказывает об этом немало, со вкусом и искренностью, плюс книгу сопровождает масса примечаний. В детстве она мечтала путешествовать и, наконец, став монахиней около 30 лет на десятилетия отправляется в паломничество по городам и храмам Японии. В конце пятого свитка она упоминает, что со смерти отца прошло 33 года, то есть Нидзё 48 лет.

Одной из первых книг, прочитанных мною в МКК, была "Соперницы" Нагаи Кафу , о японских гейшах начала 20 века. И так вышло, что это была моя первая книга о, скажем так, традиционной Японии. В нашем книжном клубе эта история восторгов не вызвала, но мне понравилась - в основном, из-за интересного описания быта гейш и около. "Непрошеная повесть" - это воспоминания реальной японской женщины 13 века о своей жизни, и она тоже понравилась именно этим - описанием обычной жизни "из первых рук".

Обычной, да не совсем. Нидзё была всё-таки из высшего сословия и служила при дворе императора, хоть и бывшего. Она не была гейшей (и в книге нет ни одного упоминания о них - возможно, в 13 века института гейш ещё не существовало; упоминаются лишь некие "девы веселья" - вероятно, предшественницы гейш), но долгое время оставалась фавориткой своего государя. С 4 лет она жила во дворце, когда же бывший правитель к ней охладел, стала странствующей буддийской монахиней. В этой связи книга логически делится на две части - Нидзё во время жизни при дворе, в высшем свете, и Нидзё во время своих богомольных путешествий.

Если вторая часть, в которой Нидзё ходит-ездит по разным храмам и святым местам, в целом особых вопросов не вызывает (на Руси тоже всегда были странствующие богомольцы), достаточно знать хотя бы, что в Японии испокон веков господствовали две религии - синтоизм и буддизм, то первая часть просто один сплошной вопрос. Конечно, восемь веков отделяют нас от времени, когда происходили описанные события, к тому же, Япония - это совершенно другая культура, другие традиции. И всё же. Будучи ещё подростком, Нидзё становится любовницей своего государя. Одновременно, можно сказать, параллельно, ещё любовницей своего друга детства. А чуть погодя - любовницей ещё одного уважаемого человека - настоятеля одного из монастырей. Между всеми этими мужчинами - назовём их главными в жизни Нидзё - проскакивают ещё несколько второстепенных. Нидзё четыре раза (!!!) рожает, при этом ни одного ребёнка не воспитывает (один вскоре после рождения умирает, остальные попадают в другие семьи). Но при этом никак нельзя назвать её женщиной без моральных устоев. Просто там и тогда такая была мораль. Правители по-братски делились друг с другом своими наложницами, и Нидзё, даже беременной, пришлось испытать это. С другой стороны, проповедовался культ невозможности отказа от любви. Если тебя полюбили, изволь откликнуться, отдаться, будь благодарна и люби в ответ. Что она, собственно, и делает. Перед каждым "запретным" свиданием она тревожится, грустит, обмирает от страха и тоски, но когда ночь любви, во время которой её бесконечно ласкают и заговаривают страстными и нежными словами, проходит, она чувствует грусть от расставания и начинает скучать. Возможно, частично это особенность самой нашей героини, но есть и другой фактор - материальный. Нидзё рано остаётся без опоры семьи - отец умирает, когда ей всего 16 лет. Вот ей и приходится устраиваться самой.

Отдельного внимания заслуживает стиль написания "Непрошеной повести". Он очень поэтичен и полон отсылок к более ранним шедеврам японской литературы. Нидзё пишет стихи танка, и их в книге очень много, а также много стихов, написанных разными людьми для неё. Вот, например, танка из письма настоятеля - одного из её любимых мужчин:

Преподносились эти танка тоже не абы как. Нидзё уделяет этому особое внимание, рассказывая, на какой бумаге были стихи написаны, к ветке какого дерева был привязан листочек, и прочее. Здесь всё настолько обрядово и символично, что кажется ненастоящим. Например, одна из второстепенных героинь, обескураженная тем, что государь провёл с ней часть ночи в любовных утехах и выставил вон, прислала ему крышку тушечницы, на которой было написано "паучок, заблудившийся в травах", а внутри была бумажка с клочком её волос, и надпись на бумажке - "в смятении из-за тебя"; на следующий день девушка постриглась в монахини. Какая чувствительность! Сложно поверить, что когда-то люди действительно так общались. Вот привёз вас любимый мужчина домой после свидания. На что можно рассчитывать? Ну, например, что он пришлёт смс: "Доехал, целую, люблю, спокойной ночи". Здесь же герой чуть только выходит за порог дома возлюбленной, с которой провёл всю ночь, так сразу сочиняет танка и посылает ей. А она ему тут же ответ. Красиво, что и говорить. Но странно. Тем более, что все эти стихи, хоть и красивые, но довольно однотипные - о том, как горестно расставаться. И вот тут-то! Оно! Моё любимое! Мокрые рукава!!! Мокрые рукава упоминались здесь так часто, что просто оскомину набили. По сути, это символ печали, слёз. Нидзё плакала довольно много, пожалуй, можно было бы и поменьше.

Что-то я очень много уже написала) Но если вы дочитали до этого места, значит, культура Японии вам интересна, и тогда уж точно стоит прочитать книгу.

Из всех старинных японских повестей и дневников, которые я читала, "Непрошеная повесть" Нидзё - сама необычная, и вот почему: это личные, даже интимные записки, подобные дневникам Сэй-Сёнагон и Мурасаки Сикибу, но вместе с тем это и художественное произведение. Если госпожа Сэй-Сёнагон и госпожа Мурасаки делали свои записи от случая к случаю, отмечая то, что их занимало или волновало в текущий момент, то госпожа Нидзё взялась записывать историю своей жизни спустя годы после того, как произошли самые важные в ней события, и, осознанно или нет, написала свою жизнь, как роман. С одной стороны, образованная и утончённая Нидзё действительно могла слагать из своих воспоминаний "Непрошеную повесть", с другой стороны, именно в силу образованности и утончённости, не особенно задумываясь над тем, как она пишет, Нидзё невольно могла придать автобиографии черты художественного произведения, что особенно заметно в сравнении с записками Митицуна-но хаха - женщины простоватой и нервной. Правда и то, что, несмотря на все свои таланты, Нидзё была не счастливей Митицуна-но хаха.
Начинается "Непрошеная повесть" действительно как роман, причём любовный - юную Нидзё, дочь знатного и богатого человека, отдают в услужение государю - со всеми последствиями, какие можно представить для красивой девушки, оказавшейся в полной власти мужчины. И ради Нидзё я бы обеими руками голосовала за пошлый, банальный, самый тривиальный хэппи-энд, но, к сожалению, последствия включали в себя и такие забавные и милые вещи, как, например, повелеть девушке привести к постели господина очередную любовницу на час, поделиться девушкой с другом, которому она так понравилась, и, наконец, отослать девушку из дворца, когда она надоест.
Любовные союзы - это изящное выражение употребляется в переводе "Повести" для обозначение как долгих и пылких отношений, так и для одноразовых совокуплений - так вот, любовные союзы Нидзё многочисленны, запутаны и в большинстве случаев свершились не по её воле; похоже, обычное дело для женщин той эпохи. Единственное, чем Нидзё могла бы упрочить своё положение, это стать матерью принца, но с материнством ей повезло не больше, чем в любви.
И вот за что мне так нравится Нидзё: она больше этого. Не выше - невозможно для женщины её времени и её положения быть выше зависимости от мужчин, невозможно для любого человека быть выше собственных страстей - но Нидзё больше тех, с кем она спала, тех, кто её желал, тех, кто покинул и оставил в одиночестве. Это явственно видно в последней части "Повести", где Нидзё, уже принявшая постриг, забыв про дворцы и наряды, скитается по стране от одного храма к другому, пытаясь отыскать что-то очень нужное своей душе. И мне из просвещённого и наивного XXI века хочется думать, что она искала что-то большее, нежели буддистские и синтоистские святыни. Что тогда было хлебом насущным для духовной жизни, кроме религии? Может, ещё искусство.
Едва ли не больше, чем о себе, сокрушается Нидзё о том, что стихи её родственника не включили в императорскую антологию, что они - и с ними имя их семьи - канут в безвестность. Если бы она только знала, что её семью будут помнить по её, Нидзё, имени, её стихам, что мужчин, распоряжавшихся жизнью Нидзё, будут знать как персонажей её "Непрошеной повести".
Нидзё в своих стихах такая красивая, такая живая.
Она прожила свою жизнь, как роман, была любимой, лелеемой дочерью, была фавориткой государя, была возлюбленной - многих, была монахиней и скиталицей, забытой и покинутой - все оттенки, от самого светлого к самому тёмному. Хорошо сшила.

«Непрошеная повесть» рассказывает о буднях юной японской аристократки – Нидзё, рано оставшейся без покровительства родителей. С младенческих лет ее держат при дворе императоров как воспитанницу, которую выбрал один из часто сменяющихся на престоле императоров-марионеток (реальная власть в стране принадлежит совету самураев, и даже сёгун, ранее влиятельная должность, - всего лишь видимость, и в сёгуны выбирают какого-нибудь подростка императорских кровей, а когда тот подрастает – отсылают из ставки обратно в семью). Сначала Нидзё просто воспитанница императора Го-Фукакасы, а когда ей исполняется 14 лет, 21-летний уже бывший император делает ее своей наложницей. Нидзё описывает происходящее несколько отстраненно, со смирением и снисходительностью, главная проблема даже не в разнице в возрасте (хотя для современного читателя это выглядит нехорошо), а в том, что никто не подготовил героиню к смене ее статуса, никто не объяснил, что происходит. Ее воспитывали почти как домашнего питомца, а потом удивляются, что она реагирует не так, как им бы того хотелось или как принято. Позже девушка решится высказать эту претензию, но ее слова как обычно пропустят мимо ушей, не примут во внимание.

Начинается череда меланхоличных похождений и пытающихся выглядеть изящными любовных интрижек героини. Она – одна из наложниц, полуофициальных, отставного императора, у нее есть сердечный друг из знатной семьи, на нее обращают внимание другие члены императорской семьи, вельможи, декоративные министры, буддийские священнослужители (тоже аристократического происхождения). Все общение сопровождается стихотворными посланиями и подарками (чаще всего тканями или готовой одеждой). Часть отношений Нидзё – тайна для императора (или так хочется думать девушке, для которой связь с Акэбоно может быть единственным хоть немного самостоятельным выбором в жизни) , а часть ее свиданий он одобряет или даже организует.

Затем поведение Нидзё, за которое она даже не может сама отвечать по сути дела (так как попытайся она отказать претендентам на ее внимание – прослывет жестокой, да и игнорировать пожелания своего господина экс-императора затруднительно), приводит к ее опале при дворе. Родственники даже не пытаются ее защитить, и в конце концов героиня разочаровывается в свете и решает посвятить себя монашескому пути, проводя дни в паломнических поездках и переписывании буддийских сутр. Она обходит буддийские и синтоистские святыни, встречает новых и старых знакомых, сочиняет стихотворения, продолжая традиции рода. Ее дети от многочисленных возлюбленных или умерли, или затерялись где-то в неизвестных приемных семьях. Люди, которых она так или иначе знала, умирают один за другим. Она забыта, одинока и отрешена от мира. (Но можно сказать, что, несмотря на все перипетии первых свитков с описанием похождений и придворных интриг и церемоний, и там по сути дела героиня была одинока, один на один со всем миром, без реально влиятельных покровителей, которым была бы действительно небезразлична ее участь.)

В этой повести в небольшом объеме описано довольно много событий и наблюдений из жизни Нидзё: повороты от радости к грусти и почти отчаянию, бунт против оскорблений чести и бесправия и смирение со своей участью, спокойное следование течению жизни, любование природой, размышления о судьбе человека, о женской участи.

Принимаясь за чтение это книги, следует помнить, что написана она была в далёком XIII веке японской придворной дамой, поэтому стоит воздержаться от скорых суждений и, возможно, забыть ненадолго здравый смысл. Воспринимать реалии того времени нелегко и порой очень трудно воздержаться от осуждения главной героини. Из фаворитки императора она превращается чуть ли не в куртизанку, рожает четверых детей от четырёх разных мужчин и в конце концов решает, что нет для неё лучшей участи, чем покинуть этот мир, полный страданий, и постричься в монахини.

У Нидзё нет статуса: со смертью отца она лишается поддержки, рожает императору сына, но он не сделает её своей супругой. Сам император порой подсовывает её в постель министров. Выросшая в уважаемой семье, хорошо образованная и воспитанная, она совсем не имеет права выбора. Она - женщина в мире мужчин. Она - птичка в золотой клетке. И её ужасно жаль. Однако несмотря на все её мучения, эта женщина полна достоинства. Каким-то образом ей удаётся смотреть на всё с открытым сердцем и не ожесточиться.

В «Повести» нет сюжета как такового, некоторые свитки потеряны, поэтому в этой блаженно-грустной автобиографии очень много пробелов. Но написана она совершенно волшебно. Она полна красивейших оборотов и стихи являются важной её частью.

Кажется, Нидзё совсем не владела простым языком, потому что даже даты записаны витиевато:

Ну, красота же!

Ссылки в тексте очень помогли понять исторические события и некоторые обряды того времени. Любопытно было узнать и о забавных поверьях:

«Повесть» условно разделена на две части: в первой Нидзё - нарядная фаворитка императора, ведущая дворцовый образ жизни; во второй она - «изможденная, худая монахиня в убогой черной одежде», совершающая паломничества из одного храма в другой. Здесь читать уж было совсем невыносимо из-за постоянных упоминаний различных мест богомолья.

В общем, перед нами история блеска и нищеты, фрейлины-монахини, написанная языком хайку.

Наверное, после таких вот книг становятся ярыми феминистками.

Придворная дама Нидзё, жившая в конце XIII – начале XIV веков, рассказывает свою историю. Книгу можно условно разделить на две части: жизнь во дворце и скитания после пострига в монахини. И если вторая половина книги была скучноватой, то первая, о дворцовых нравах, потрясла.

Нидзё принадлежала к древнему и уважаемому роду, занимающему соответствующее место при дворе. Она была красива, умна, начитана, играла на музыкальных инструментах, искусно слагала стихи – в общем, девица хоть куда. Но вот счастья в жизни ей не очень-то перепало. Повесть пропитана болью. Просто диву даёшься, какое унижение приходилось терпеть в те времена знатной женщине (о простолюдинках Нидзё не писала, а интересно, как у них складывалась жизнь). Замуж она не вышла, ибо государь император «осчастливил» её своим вниманием и сделал своей любовницей, благодетель несравненный.

Самое интересное и потрясающее в этих мемуарах то, что описанное – не выдумка современного писателя; что это не только было, но ещё и воспринималось как должное; что для самой Нидзё всё это было печально, но нормально. Она – дитя своего времени, с соответствующим мировоззрением и воспитанием. Император сделал своей любовницей? Больно, конечно, ведь влюблена в другого, но что делать? Государь влюбился и заботится, надо служить ему верой и правдой. Император хочет другую женщину? Ах, он так любвеобилен, нужно его с ней свести. Жаль, что эта девица не потешила государя и слишком быстро уступила его любовным утехам. Домогается настоятель буддийского храма? Неприятно, конечно, но отказать ему невозможно, ведь он так высок рангом. Жаль, что пришлось ввести его в грех одним своим существованием. Император толкает в постель к другому? Унизительно и больно, но отказать государю невозможно…

Отдельно удивила присутствующая в книге информация о том, что, по буддийским представлениям, «союз женщины и мужчины возникает не только в теперешней жизни, он предопределён ещё в прошлых воплощениях», и почему-то для средневековых японских мужиков это служило железным отмазом при насилии над женщиной. Женские предпочтения тут в расчёт не брались. Получается, что Нидзё время от времени брали силой, а она и противиться не смела, только «увлажняла рукава слезами» и уговаривала сама себя, что хоть и грешна, да не по своей воле. А потом в этих мужиков влюблялась.

Не книга, а взрыв мозга какой-то.

Сколько же печали в этих дневниковых записях. Придворная дама Нидзе безусловно наделена многими талантами, она прекрасно пишет, рисует, ее стихи безупречны, но всего этого недостаточно для того, чтобы быть счастливой. Да и могла ли вообще женщина была быть счастлива в те времена? Ведь даже любящие ее мужчины относятся к ней скорее как к вещи. И никого это не смущает, даже саму Нидзе... что ж поделать, таковы обычаи тех дней.

Это прекрасный образец классической японской литературы. Стихи, природа, описания нарядов, заметки о том, как была устроена жизнь, как проводились те или иные церемонии, отношения к богам, какие отношения складывались между любовниками, кто и почему получал должности при дворе и многое другое. Нидзе ничего не оставила без внимания. Всю свою жизнь она разложила по полочкам и представила на суд возможных читателей. И есть в этой честности что-то очень притягательное. Она не стремилась показаться лучше или хуже, чем она есть на самом деле, она просто рассказала о том, как прошла ее жизнь, полная душевных невзгод и терзаний.

Книга представляет собой вроде мемуаров придоворной дамы Нидзё, жившей в Японии 13 века.

Жизнь и судьба этой женщины довольно меланхоличная и унылая, чему и соответствует тон повествования. Иногда в ее жизни возникали и радостные события, но по большей части не очень.

Родиться женщиной в такое время – то еще испытание, когда у тебя практически ни на что нет прав. Нидзё с раннего возраста стала фавориткой уже не юного императора. К сожалению, он не единственный мужчина, посягнуший на ее тело.. Нидзё много раз беременела, от разных мужчин, но воспитание детей в ее жизни никак не фигурировало. По разным причинам она была от них отлучена, так что женщина по сути не познала материнство в полной мере.

С исторической, да и с художественной точки зрения, этот документ, конечно, имеет большую ценность.  Интересно было с первых уст узнать о жизни людей того времени, да и еще и в такой закрытой стране, как Япония. Книга подходит именно для изучения, читать ее не просто, хотя и написана доступным языком.