Другие барабаны

В кровати можно делать чортову уйму всего, но самое сладострастное занятие – это смеяться и разговаривать.

– Смерть? – он довольно фыркнул. – Мне она представляется морем, поглощающим круизные корабли, землечерпалки, филиппинские банки и двухмачтовые суденышки для контрабанды, да все, что угодно, и создающим из них новое дно, чтобы те, кто поплывет по водам позднее, думали, что так оно и было всегда. Понимаешь, облик реальности конструируется произвольно, немцы называли это traumrealismus, бредовый реализм.

Жизнь не кончается, если у тебя дыра в кармане или запертая дверь перед носом, сказал бы я валторнисту, просто начинается другая жизнь, с другими законами, и если раньше ты трахался с деревянной коровой, думая, что там сидит распаленная Пасифая, то теперь тебе показали, что там внутри на самом деле.

Мое прошлое – это мертвая вода, заживляющая раны, но не способная возвратить дыхание. А мое настоящее – это вода слабая, чистая и равнодушная, способная поглотить и корабли, и людей, и всяческий смысл.

Люди потеряли ощущение реальности, они видят на своих экранах ловкость и жестокость и сами становятся жестокими, хотя думают, что становятся ловкими.

и семейка у нас, Косточка, — она вздохнула и взяла меня за руку. — Ни одного просветленного лица. По нашей фамильной истории можно снимать бесконечный душещипательный сериал о нелюбви

Душа сахара? Душа хлеба? Душа не у всех людей есть, чего уж говорить о домашних вещах и птицах.

С. 203: "...это у меня, наверное, от еврейского деда Кайриса - манера считать всех дружелюбных людей друзьями по умолчанию.
Раз не бьют, значит. любят."

С. 75: "Хуже всех приходится писателю: его книжное тело щупают все. кому не лень, листают купленную у букиниста книжку, нюхают казеиновый клей и смеются в голос, на другом краю земли в адирондаке каком-нибудь".

Жульничать надо весело, ни одно дело не выгорит без двух унций безрассудства.