Самайнтаун

“Хоть пальцем тронешь мою семью, и я выпотрошу тебя, - сказал ему Джек. - Выверну наизнанку, оставлю только глаза и кожу, чтобы ты смотрел, как вместо гнусных кукол из соломы на деревьях висят твои кишки. Я украшу ими крыши Самайнтауна, а из костей построю новый город для всех тех, кто по дурости решил за тобою следовать.”

Залог спокойной жизни в Самайнтауне: не задавай никому вопросов, чтоб их не задали тебе.

Джек видел, как видят все прочие люди (по крайней мере, был свято в этом убежден), а еще мог моргать, закатывать и закрывать глаза, которых у него не было; слышать звуки, хотя не имел ушей; и чувствовать те самые запахи, которые стали единственной его отдушиной. Когда‐то он решил, что все это уже дорогого стоит для парня, у которого, по логике, не должно быть даже мозгов, и решил радоваться тому, что имеет. Даже если сложно. Даже если иногда кажется, будто оно не имеет никакого смысла.

«Все мы, женщины, мечтаем о большой любви. Те, кто отрицает это, просто любви страшатся», – так Титании сказала бабушка того мужчины, которого она убила в Самайнтауне первым.

Колесу больше не нужно крутиться. Мир изменился. Вот почему духов пира не стало. Нет больше старых богов и новых нет. Есть только люди и то, во что они верят.

“- Гирлянду верни на место.

• Рождественскую-то? Лампочки перегорели еще год назад. На кой она тебе?
• Угадай. Петлю не видишь?
• A-a-a...
• И меч тоже положи!
• Это не меч, это клюшка для гольфа с привязанным бечевкой мясницким тесаком.
• По-ло-жи!”

Темное время года – темные порывы. Точно так же, как ночь начинала душить в утробе день, мало-помалу забирая свое, так и первозданное естество топило в себе все, что старательно выстраивалось, дабы его сдержать. Голод, жадность, страх откусывали от здравомыслия кусочек за кусочком, пока от него не оставалась лишь полая оболочка.

Хищный цветок перестаёт быть таковым, если оказывается в неволе, в тёплом доме, где в нём разглядели розу и решили беречь его под стеклянным колпаком от всех бед.