Цитаты из книги Календарь сожалений

Знаешь, что меня раздражает? признался он. То, что человек никогда ничему не учится всерьёз. И я не исключение. Вот однажды я пошёл на встречу с друзьями, думая, что у меня с ними есть что-то общее. Но как только пришёл — понял, что это же совсем чужие мне люди. Незнакомцы. Причём даже не особо мне симпатичные незнакомцы. Такие, чьё общество в какой-то мере… напрягает. Почему так?

Если бы они не были твоими друзьями с очень давних пор, ты нипочем не захотел бы с такими людьми водиться.

Лондонцы кладут чернику и кукурузу в свои версии пиццы, что является чистым безумием, но в какой-то мере уместно для людей, привыкших жить в замках и забывших, что Средние века, вообще-то, прошли.

Сознание выстраивает спектакль по названием жизнь в серию картин, в полиптих под названием "память".

Он весьма приятный парень. Говорит так, словно слова - стодолларовые купюры, и на счету у него их немного.

Когда друг Джона Стейнбека преподнёс писателю в подарок небольшой камень, взятый из кладки римского форума, автор любезно принял его и поблагодарил. Во время своего следующего визита в Италию Стейнбек взял камень с собой и положил его туда, откуда, по его мнению, тот его друг мог его взять.

Эйнштейн как-то раз написал: я люблю путешествовать, но ненавижу возвращаться. Мир - это книга, утверждал Августин, и те, кто не путешествует, читают только одну страницу. Дж.К. Честертон: путешественник видит то, что видит, турист видит то, ради чего он приехал. Дж.Б. Шоу: не люблю чувствовать себя дома, будучи за границей. Альбер Камю: ценность путешествиям придаёт страх. Эдуард Далберг: когда человек осознаёт жизнь как нечто бесполезное, он либо совершает самоубийство, либо путешествует.

Путешествие показывает тебе то, что ты уже знаешь, способами, которые тебе неизвестны. Как мало осознанности в начале любого пути. И как много её - к концу. Потому-то мы и не сидим на месте, как правило.

Туризм превращает зарубежные страны в музеи, по которым просто ходишь.

Опыт - вещь ужасная, но его нельзя растрачивать впустую. Жизнь полна опасностей, под светом солнца всё идёт наперекосяк - и поэтому имеет смысл заключить: чем меньше событий придётся нам пережить, тем лучше; чем большему мы сможем научиться из каждого, тем в большей безопасности останемся.

Правила грамматики в его глазах были сродни беспорядочным грудам валежника на растопку, только и ждущим, когда займётся у кого-нибудь в руках спичка. С математикой дела обстояли и того хуже. Дроби, суммы, иксы и игреки, загромождавшие страницы учебника, стягивали ему желудок, опустошали разум - делали его похожим на ладони просящего милостыню, куда так ничего и не опустилось.

Это было классное место, тот книжный. Полки - от стены к стене, этот пряный запах чьей-то чужой мудрости. И много людей, которые заходили за идеями, а не за вещами.

Разве не удивительно, что жизнь - череда не столько выборов, сколько отказов выбирать? Чтобы получить одно, вы поступаетесь чем-то другим. Каждый день - это отвержение вариантов, сужение свобод. В конце концов тебе остаётся вообще что-то одно.

Я много смотрел телевизор. Мне понравился сериал "Друзья". То, как Дженис говорит "Боже мой". Бо. Жи. Мой. Это очень забавно.

Каждое предложение должно быть целой историей.

Её откровения подобны негранёным драгоценностям, собранным с утрамбованной земли переулков близ рыночных площадей сна.

Человеку гораздо легче, чем может показаться, смириться с тем, что один день похож на другой.

У неё - то качество, которое есть у моделей: смотришь на них, и они кажутся одним человеком; смотришь ещё раз - вроде уже кто-то другой.

Слова созданы для того, чтобы сбивать с толку. Тебе об этом никогда не говорят, но ты догадываешься. Потому что всё, что нужно по жизни делать - это слушать.

Post proelia praemia, как учила я своих маленьких римлян. Сперва - битва, потом - слава.