Отец наших отцов

Ее можно назвать «теорией сверххищника». Я считаю, что ступень эволюции, которую занимает тот или иной вид, определяется способом питания. Посмотрите на травоядных. Они глупы. Очень легко щипать неподвижную траву и есть фрукты, которые не оказывают сопротивления. Другое дело – добывать мясо. Тут требуется смекалка. Нужно уметь прятаться. Выслеживать. Заставать врасплох. Бегать. Драться. Короче говоря, мозг должен развиваться. Заметьте, среди обезьян самые умные и самые общительные – шимпанзе и бабуины. Потому что они едят мясо. Мясо для них нечто вроде наркотика с галлюциногенным эффектом!
...
Вот, по моему мнению, история нашего происхождения. Самыми первыми нашими предками были древесные обезьяны, то есть бездельники, весь день отдыхавшие и лениво срывавшие фрукты. Но засуха, наступившая после землетрясения, заставила их искать другую пищу. Фрукты кончились, и обезьяны переключились на падаль. Наши первые предки-хищники сначала были пожирателями падали. Они шли по следам гиен, шакалов и грифов. Затем им, видимо, надоела случайная и невкусная пища, и они начали охотиться на мелких зверьков. Охота за мясом сделала нас подвижными, мускулистыми, сильными. Нужно много энергии, чтобы догнать травоядное – газель или кролика. У нас развились новые способности. Зрение стало острее, слух тоньше. Чтобы убить подвижное животное, нужно понять его поведение и предугадать его реакции. Охота заставляет наблюдать, размышлять, сопоставлять. Развивает психологию. «Так, в это время и в этом месте находятся детеныши нашей добычи. Так, а здесь больные животные», – должны были думать наши предки. Надо выслеживать. Надо изобретать ловушки. Я думаю даже, что сама форма общественной жизни возникла из потребности охотиться за живым красным мясом. Наши далекие предки заметили, что, собравшись в стаю, могут окружать добычу и нападать на все более крупных зверей.
...
В наши дни мы, к сожалению, становимся свидетелями вырождения человека. Один из главных признаков этого – возврат моды на вегетарианство.
...
Живое свидетельство тому, что вегетарианство ведет к вырождению вида, – панды. Это редкий случай хищника, ставшего травоядным. И, как мы видим, панды стали символом животных, которым грозит полное исчезновение с лица Земли. А что вы можете сказать в защиту вегетарианства?
... Мы никого больше не боимся. Вот высшее достижение охотника: завод, убивающий и обрабатывающий тысячи животных, которые не имеют ни малейшей возможности убежать. Высший пилотаж – мы убиваем без насилия.

В будущем нет открытий, изобретений и кардинальных нововведений. Технологии будут распространяться одновременно и повсеместно, у людей будут одинаковые машины, одинаковый стиральный порошок, одинаковые компьютеры. Зачем же тогда предпочитать один товар другому? Все решит небольшой перевес в дизайне, цвете, названии, подаче марки. Все будет зависеть от удачного слогана и способа презентации.
– Но это несправедливо по отношению к некреативному населению.
Тут мы переходим к другой, дорогой мне теме: к образованию. Можно надеяться, что в далеком будущем школа позволит каждому развить врожденные способности к творчеству. Возникнет рынок искусств и общения, который и подготовит наступление новой эры.
– Врожденный дар есть не у всех! – воскликнула девушка.
– У всех... Но люди не умеют его найти и использовать. Школа должна помочь им в этом. И надо будет уже не «работать», а бесконечно развивать врожденный дар, используя на благо людей, всего общества свою непохожесть и талант. Мы будем не «работать» , а «заниматься» тем, для чего каждый из нас рожден.

Власть перемещается с востока на запад. Сначала центр мира был в Индии. Я думаю, все началось в Индии более пяти тысяч лет тому назад. Затем движение продолжилось на восток, по ходу солнца. Центр власти переместился в Месопотамию и Египет. Дальше на запад – греки и римляне. Дальше на запад – Австро-Венгерская империя, западный фронт (Франция, Испания, Голландия), Англия. Дальше на запад – пересекаем Атлантический океан. Власть теперь в Нью-Йорке. Еще дальше на запад – пересекаем американский континент. Власть перемещается в Лос-Анджелес. Мы все время идем на запад. Пересекаем Тихий океан. Вот власть находится в Токио, скоро она будет в Китае. А из Китая она вернется в Индию. Вот так выглядит географическая история власти и вероятная траектория ее движения по континентам и нациям.

Пора нам мыслить не как избирателям или потребителям, а как живым существам, интегрированным в гораздо более обширное жизненное пространство. Да, я надеюсь, что однажды мы достигнем гармонии с окружающим нас миром. Достигнем гомеостазиса, если употреблять более точный термин, – равновесия между внутренней и внешней средой, равновесия между людьми и другими формами жизни.
– И только-то!
– Да... Мы сможем достигнуть эмпатии со всеми формами жизни на Земле. Они станут нашими партнерами, и с ними мы построим более совершенный мир. Это лучшее из того, что может с нами произойти в далеком будущем.

Можно сколько угодно критиковать коммунизм, либерализм или социализм, но их достоинство было в том, что они предлагали путь в будущее. Пусть эти идеологии оказались несостоятельными, значит, надо предлагать другие. Много других идеологий, и пусть люди выбирают. Оттого что мы ошиблись в прошлом, нельзя отказываться от планов на будущее. А сейчас выбирать можно только между силами, которые ничего не желают менять, и силами, предлагающими возврат к тому, что было.
– Вы говорите о консерваторах и реакционерах? – спросила она.
– Если хотите. Как ни крути, выбор есть только между «стоять на месте» или «повернуть на сто восемьдесят градусов». Все приходят в ужас от мысли, что можно сделать шаг вперед. Только авторы научно-фантастических романов осмеливаются рассматривать другие возможности развития человеческого общества в будущем. Это печально.