Отец наших отцов

В воде нет проблем с погодой или температурой. Не нужна одежда, не нужен кров, не нужно оружие. Вода – чудесная среда. Она сама и воздух, и кров, и одежда, и дождь, и еда, и питье. Мы были когда-то рыбами. Обратите внимание на нашу внешность. Наша кожа гладкая и лишена густой шерсти, она создана для скольжения в воде. Наши уши расположены с двух сторон черепа, а не на его макушке, как у кошек. Это, видимо, остатки ушей наших предков. Наши пальцы на ногах на две трети соединены между собой кожей, чтобы удобнее было рассекать воду.
Чтобы лучше убедить слушателей, Джеймс Мак-Фиддль показал им фотографии младенцев.

– Если новорожденного поместить в воду сразу после того, как он покинет материнское лоно, он будет себя отлично чувствовать. Он уже умеет плавать.

Общество крыс – жестокое. Раненых, больных и старых убивают, как только они показывают свою слабость. Ослабевших и не нужных группе выгоняют или уничтожают. Даже новорожденные часто остаются в живых только благодаря ярости матери, защищающей их от отца, который пытается их сожрать.
Общество крыс жестокое, но процветающее. Крысы приспосабливаются ко всему. Они могут питаться зерном, мелкими млекопитающими, падалью, высохшими растениями, гнилыми фруктами. Когда их много, они не боятся нападать на более крупных хищников. Их острые зубы пугают даже маленьких шакалов. Но стая постоянно раздираема противоречиями. Каждый недоволен своим положением, драки между сильными самцами не прекращаются. Вожаки всегда покрыты шрамами, полученными во время социального восхождения.

...изменения внешней среды влекут за собой изменение клеток.
– Совершенно то же самое произошло с человеком. Он адаптировался.
– А что было «тревожащим» элементом?
– Рифт. Разлом вынудил первых доисторических людей жить в безлесной саванне. Они не могли больше взбираться на деревья, спасаясь от хищников. Люди вынуждены были встать на задние лапы, чтобы издалека видеть врага в высокой траве. Постоянно опасаясь нападения, люди выпрямились и превратились из «животных, в основном живущих на деревьях и иногда принимающих вертикальное положение» в «прямоходящих животных, иногда взбирающихся на деревья».
...
– Использование нижних конечностей освободило верхние лапы, – объяснила она. – Теперь в руках можно было держать палку и использовать ее как оружие.
Прямохождение открыло эру и других изменений, в частности в костяке. Таз сделался корзиной для внутренностей. Раньше соединение позвоночного столба и черепа было горизонтальным. Теперь оно стало вертикальным, и объем черепа увеличился, так как спинной мозг больше не мешал ему.
– За два миллиона лет объем головного мозга вырастает с 450 до 1000 кубических сантиметров, затем от 1000 до современных 1450, – объясняла доктор, показывая черепа разного размера.
– А почему у нас почти не осталось шерсти? ...
– Еще одна адаптация. Шерсть была нужна, чтобы младенцы могли вцепиться в живот матери. Это стало ненужным, когда матери смогли взять детей на руки. И шерсть осталась только на макушке черепа для защиты от солнца.
– А брови?
– Безделушка. Губочка на случай дождя.
Теория... называлась «трансформизмом» и была выдвинута в 1815 году Жаном-Батистом де Ламарком... единственным истинным основателем современной человеческой палеонтологии.
...
– А какая разница между ламаркизмом и дарвинизмом? ...
Дарвинисты считают, что люди – это животные, у которых случайно оказался ген, позволивший им встать на задние лапы. А ламаркисты считают, что любое животное, если это необходимо, может трансформировать свои гены...
Слегка улыбнувшись, она заключила:
– М-м-м, идеи Ламарка дают каждому надежду на лучшее. А Дарвин, если ты представитель не самого удачного вида, не оставляет тебе ни малейшего шанса.