Лети, светлячок!

Бегство ничего не изменит.

Ему нужна улыбка жены, которую уже не вернуть. Пейзаж за окном ничего не изменит.

Мара погрузилась в рассказ о четырнадцатилетней девочке, над которой смеялись в школьном автобусе и которая находила отдушину в вымышленных героях.
Меня дразнили Чмоларки, высмеивали мою одежду, спрашивали не ослепла ли я, раз так уродски оделась, а я в ответ ни слова ни говорила и лишь крепче прижимала к груди обернутые в коричневую бумагу учебники. В тот год моими лучшими друзьями были Фродо, Гэндальф, Сэм и Арагорн. Я воображала себя героиней сказочных приключений.

Иногда слова запоминаются,особенно сказанные в гневе.

Мы – это наши воспоминания. В конечном счете это единственный багаж, который мы берем с собой. Не исчезают только любовь и воспоминания. Вот почему когда человек умирает, перед глазами у него проходит вся жизнь – он выбирает воспоминания, которые ему нужны.

Я пообещала Кейти присмотреть за её детьми и не сдержала слова. И моя боль - тому доказательство. Я чувствую, как где-то в глубине меня поднимает голову возмездие - моя тоска, -  расправляет крылья.

Капли, нежные, точно, крыло бабочки,  катятся у меня по щеке, и по какой то непонятной причине мне грустно.

Как же много порой значит обычное прикосновение человека, который тебя понимает.

Дом ждал его, словно пропитанный вечерним светом. В этот предзакатный час, чудесный и прозрачный каждый оттенок приобретает особую ясность и отчетливость. В северо-западных штатах сентябрь - месяц благословенный, компенсация за серые дождливые дни, которые последуют дальше.

За полтора года ее отсутствия старая
дружба истлела, как крылышки мотылька, которые превратились в тоненькие белые лоскутки, и мотыльку никогда больше не взлететь. с теми девчонками у неё не осталось ничего общего.

Скорбь-коварная штука;она приходит уходит,словно незваный гость,которому невозможно указать на дверь.

Иногда, если повезет, ты смотришь в чьи-то глаза и видишь все свое будущее.

Слова Мары обволакивают, мерцают в тёмной воде, поцелуями ласкают мою кожу.

Талли захлестнула острая, почти болезненная нежность.

- Хотелось бы верить.
- Это тебе решать.

Когда я вышла на улицу, лил дождь. Такова уж погода в Сиэтле, переменчивая словно ртуть.

Возможно, ты останешься одна со своей печалью, не желая делить ее со мной или с папой, и, если такое случится, вспомни, что на твоей прикроватной тумбочке лежит эта книга.

Некоторые мужчины хуже одиночества.

- Я боюсь.

— Ясное дело. Ты мать. Страх входит в круг твоих обязанностей.