Выбор воды

Вообще ничего не ждала от книги, но запомнилась интересная, никогда не слышанная раньше фамилия писательницы.
Особенно в "Долгой прогулке", но и в других играх с рандомом часто попадались современные российские книги двух типов: самокопание с мысленным монологом и сплошной беспросветный тлен с чернухой. К моей радости в этой книге самокопание в тлен не переходит. Она по настроению и текучести схожа с некоторыми рассказами из "Овсянок" Дениса Осокина. Были и другие, но именно сейчас не вспоминаются.
Книги похожи настроем и пейзажностью. Редкое явление: роман Галы Узрютовой вообще без секса, с умеренным и сдержанным употреблением спиртного. Текст созерцательный, культурный, медитативный.
Аннотация указывает на "поколение тридцатипятилетних", но не нынешних, к коим принадлежу и я. Главной героине Кире 36 лет в 2018-м году, её поколение лет на пять-семь старше нас. Они помнят Союз и чётче запечатлели 90-е. Воспоминания тут будут, но без подчёркивания "лихости" времени. Волжских жителей кормила река, нас кормили лес и наши маленькие, по сравнению с "матерью рек русских", северные реки.
Многое в романе отдано еде, отношению к поглощению когда-то живой плоти. У Киры дело не в вегетарианстве и не в навязанных убеждениях. Кира выталкивает из себя невысказанное, бежит вдоль рек озёр и по берегам морей, бежит от чего-то неосознаваемого или к чему-то. Встреченный на берегу словенского озера англичанин тоже убегает, но другими способами.
Есть в книге и вегетарианство, показной его характер у одного из персонажей высмеян.
В стремлении избавиться от чего-то Кира побывала на берегах разных европейских стран. Чистым от гонки за неизвестностью остался лишь Тихий океан во Владивостоке. Тихий океан случился с Кирой до угнетающих её событий.
Пробегая, Кира знакомится с разными по нациям людьми, даёт им облегчить душу, а некоторым развязать узлы прошлого и через поступки.
У всех персонажей нелады с объективным или субъективным прошлым, но такие, не до загонов и слома психики. Катарсис наступает не у всех, но некоторым везёт.
P.S. Так и не поняла, куда Любка "с караванщиками" звала мать Киры каждый сентябрь, а та несколько лет отказывалась. Но и для неё наступило освобождение.

Кире 35 лет, она вегетарианка и не может найти себе места в этом мире. Хотя формально Кира не может найти места не себе, а костям. Костям животных, съеденных Кирой до того, как она стала вегетарианкой. Хотя это тоже формально, а правильнее будет сказать - до того, как Киру начало тошнить от мяса. Вот эта формальность и условность во всем заставляет питать к Кире неприязнь буквально с первых страниц книги, хотя, наверное, правильнее было бы питать к ней сочувствие. Это было бы в духе “поколения 35-летних эскапистов” из аннотации, с первых нот определяющих абьюз и токсичность и старающихся их избежать. Но я ничего не могу с собой поделать: меня тошнит от Киры так же, как Киру тошнит от мяса.

Тошнота вообще стала лейтмотивом этой книги: Киру выворачивает на крыше небоскреба в Любляне после гамбургера с кониной и вообще всякий раз, когда она предпринимает попытку положить в свой желудок что-то мясное. А попыток этих у нее очень много. Именно это и делает ее вегетарианство каким-то неискренним. Она не ест мясо не из убеждения, а потому, что не может его есть, хотя убеждения затем накручиваются поверх этой неспособности и даже позволяют Кире преуспевать в журналистской профессии. Она работает в издании, посвященном вопросам вегетарианства и мотается по всей Европе, рассказывая о тематических акциях и инсталляциях. Кира кажется себе очень принципиальной. Она развелась с мужем, потому что тот ел мясо.

“Ещё до этого даже с мужем развелась – он мясо ел. Думала, смогу не обращать внимания. Он честно пытался отказаться от мяса, а потом стал притворяться: ел в кафе, чтобы я не видела. В общем, он всего этого не выдержал, а там уже не выдержала я. Он жарил котлеты, а я с ума сходила от запаха. Когда мы целовались, мне казалось, что все эти мёртвые животные переползают из его рта в мой."

Употребление мяса собеседником для нее в принципе является веским поводом в одностороннем порядке прервать коммуникацию. Но когда Кира видит в садовых кустах решетку от гриля, с остатками жареных кусочков, она набрасывается на нее, как полоумная:

"Может я смогу есть мясо, и меня не будет тошнить? Я опьянела от вкуса и оторвала ещё один засохший кусок. Оно никогда не должно кончаться. Этот вкус должен быть вечным."

Возникает ощущение, что у Киры конфликт не с мясом, а с самой собой, а вегетарианство тут не более чем метафора. Она ищет себя, пытается сепарироваться от своего детства (отец был рыбак, а она не ест даже рыбу), пытается разрешить внутренние противоречия, бередящие ее душу, через что-то осязаемое, физическое - через еду.

В попытках отделить себя от мяса, Кира решает устроить ему торжественные похороны. В формате утопления. Каждый раз, когда она приезжает в командировку туда, где есть какой-то необычный водоем, она хочет выбросить там мешок с собранными костями съеденных животных. Но каждый раз что-то мешает - то надоедливые туристы в Норвегии, то нечаянная собеседница в Венеции, то еще что-то. И Кира продолжает и продолжает носить за собой пованивающий мешок, а ее хаотичные рабочие командировки становятся фоном повествования. Это, как по мне, тоже метафора. Кира ищет не место костям, Кира ищет место себе самой - и не знает, где оно. Она вообще натура сложная: одновременно со всеми и только сама с собой. Она мастер спонтанных уличных диалогов с незнакомыми людьми, но в тоже время никого не подпускает к себе близко. Как будто боится неправильно расставить границы, потому что не чувствует их. А не чувствует, потому что не знает себя и в попытках понять периодически погружается в воспоминания о детстве, прошедшем на главной реке ее жизни - Волге. Единственной, кажется, большой воде, где она ни разу не пыталась утопить свой треклятый мешок.

Это тот случай, когда так и не удалось понять - понравилась мне книга или нет. Скорее, мне не понравилась героиня, зато тут было достаточно мыслей, которые показались глубоки и даже мудрыми.

Например вот:

“То, как человек тянется к месту, в котором он уже был, напоминает то, как он хочет вернуться в молодость. Есть места, где он не был, – есть года, которые он не прожил, – но страх новых мест, как и страх новых лет, заставляет возвращаться туда, где уже был”.

Или вот, из этой же темы:

“Лучшее в молодости – это непрожитость."

Или вот, о том, почему нам становятся так дороги совсем обычные вещи:

“Исписанные прописи и тетради нельзя было выбросить, потому что это были не слова – а слова, которые училась писать я.
В мешках лежали не сандалии – а сандалии, в которых училась ходить я.
Не игрушки – а друзья, с которыми впервые заговорила я.
Не платье – а платье, в котором впервые сфотографировали меня."

Эти наблюдения Киры делают ее человечнее, понятнее и даже уменьшают неприязнь, впрочем, не до того, чтобы она перешла в сочувствие. Но, возможно, если герой вызывает отрицательные эмоции, то это тоже хорошая работа автора, потому что хуже всего герои, которые не вызывают никаких эмоций вообще.

Лето только началось, а у меня уже есть претендентка на самый бесячий персонаж сезона, и это героиня-рассказчица "Выбора воды". Не совсем понимаю, почему называется так а не "Милые кости", "Мешок с костями", "Веди свой плуг по костям мертвецов", хотя бы? Ах да, все уже было у Элис Сиболд, Стивена Кинга, Ольги Токарчук. Замечу, что с польской нобелианткой у книги Галы Узрютовой куда более глубокая связь, ее эссеистика, отчего-то классифицированная как роман, структурно повторяет "Бегунов" Токарчук: те же бесцельные блуждания по свету в попытке не то убежать от себя, не то найти себя; те же случайные встречи и спонтанные диалоги с незнакомцами, через которые раскрывается извилистый внутренний мир; то же обилие сведений о посещаемых местах; то же вселенское одиночество. Даже костяная составляющая словно аккуратно вынута из букеровского романа польки, у которой рефреном анатомия, уродство, отталкивающее в основании прекрасного.

О сюжете. Героиня - журналистка экологического издания, достаточно богатого, чтобы оплачивать сотрудникам загранкомандировки, колесит по миру, освещая мероприятия, посвященные вегетарианству, берет интервью у знаменитых веганов, по берегам озер, рек, морей, океанов разбрасывает камни со своим телефоном и именем. Жрет антигистаминный "Атаракс" в количествах; агрессивно проповедует отказ от мяса, всюду таскает с собой рюкзак, набитый костями: куриными, индюшачьими, рыбьими, свиными (свиная одна, справедливости ради). Много раз объясняет, что это от съеденных ею на протяжении жизни звериков, хотя, подозреваю, что если бы возила действительно все, набрался бы грузовой контейнер.

Эмм, зачем возит? Ну, как-бы для ритуального захоронения в водоеме, примерно с тем же посылом, ради которого некоторые развеивают прах близких над красивым местом. Род симпатической магии - я упокою вас в прекрасном пейзаже, а вы за то договоритесь с демонами терзающего меня голода, чтобы отпустило. Ах да, я не сказала главного, ЖРАТЬ МЯСО! она хочет непрерывно. Род одержимости, в этом что-то от идефикс или тяги наркомана к веществам. Ну, то есть, среднестатистический мясоед, в наше сытое время, спокойно обойдется без плоти убитых животных день-два, даже неделю, хотя и будет ворчать. Кира хочет тем сильнее, чем упорнее отрицает: утром, в обед и вечером. Чего тогда отказалась? Блюет. Любой съеденный кусок возвращается тем же путем, и довольно скоро. А-а, так может быть это род психического расстройства? Скорее попытка собрать как-бы роман из разрозненных кусков собственной самости.

И вот, она тягает за собой этот мешок с вонючими костями, которым самое место в ближайшем мусорном контейнере, создает из этого высокую трагедию, приперчивая линией сталкеринга - героиню начинает преследовать какой-то Эверетт, нашедший очередной ее камушек, подозрительно много знающий о ней. Вас ведь не удивит, что первым вопросом в ее ответном сообщении было: ест ли он мясо? Но тема Эверетта сама собой сходит на коду (ожидаемо), а читателя насильно кормят очередной порцией историй о провале попыток утопить ароматный груз: в Англии таможенник воспрепятствовал, в Венеции бдительные венецианцы не позволили мусорить в каналах, в Норвегии самое интересное - там японские туристки попросили сфотографировать их аккурат в месте, намеченном Кирой для прощания. Нет, ну бесцеремонные какие девицы - она их- камеру в воду выбросила И ты, такая: да, точно клиника!

А теперь главное - это книга о переживании реальной трагедии, реквием по отцу, ушедшему достаточно молодым. Он был заядлым рыбаком и стремление героини к воде дань его памяти. Говорить об этом напрямую до сих пор невыносимо больно, а сказать, выговорить горечь, необходимо. И она оборачивает боль слоями идиотического автофикшена, принимает на себя огонь читательской неприязни, наказывает себя за мнимую вину перед ним, за несказанные вовремя слова, недоданное тепло.

Вышло исцелиться? Надеюсь, что да. Получилась хорошая книга? Нет

"Выбор воды", как, наверное, понятно из названия, строится вокруг водоёмов. В настоящем героиня проходит свой путь вокруг озеро Бохинь в Словении, чтобы совершить некий ритуал отпущения.

Эта линия перемежается сценами из прошлого: множество рек и морей и океанов в разных точках карты, от Германии и Норвегии до Испании и Португалии, везде героиня пытается отпустить свой мешок с костями съеденных животных, рыб и птиц, но он не не поддаётся и всё время возвращается обратно.

Здесь же воспоминания из детства в Ульяновской области, связанные конечно с Волгой. Моя родная области вообще не часто мелькает в литературных произведениях, поэтому было особенно интересно чужими глазами посмотреть на Волгу, на сам город. Ульяновск здесь описан крупными мазками и не сильно отличается от любой другой российской провинции (что собственно правда). А вот "заграница" в книге получилась яркая и живая, собранная из цветной мозаики. И важные штрихи здесь люди, случайные попутчики, рассказывающие героини свои истории, или просто подслушанные разговоры незнакомцев. Есть ощущение, что они буквально выдернуты из реальной жизни, потому что нарочно такое не придумаешь.

На яркую заграничную картинку работает ещё и язык произведения, тонкий и поэтичный, лёгкий. Здесь же упомяну и описания природы, их здесь много, что для современной российской прозы как будто вообще редкость.

В романе привычный современный реализм с подробными физиологическими описаниями (вроде реакции героини на запах мяса) и сменяется разряженной, очень эскизной прозой, как будто на поверхности лишь часть текста, а остальное дополняет читатель, так что получается такое созвучие с автором.

Кира — вегетарианка, которая по работе часто путешествует по разным городам и странам. При этом она старается выбирать такие задания от своего шефа, чтобы выполнять их в местах, где есть водоёмы: озёра, моря, реки или океаны.

Зачем ей это нужно? Всё дело в том, что за спиной у Киры рюкзак с костями птиц и рыб, которых она съела. По совету знакомого вегана она планирует отпустить эти кости в воду — своеобразный ритуал прощания с прошлой жизнью.

Так можно описать сюжет романа-путешествия, созданного Галой Узрютовой. Мы побываем в Словении, Германии (Штутгарте и Берлине), Нидерландах, Латвии (Вентспилсе), Италии, Испании, Португалии…

Главная героиня романа, Кира, — это современная странница, которая, путешествуя, ищет ответы на свои внутренние вопросы. Она несёт с собой и мешок с костями, и груз прошлого, пытаясь разобраться в отношениях с отцом, с родиной и с самой собой. Её путь — это не только географическое перемещение, но и внутреннее путешествие, в котором она сталкивается с воспоминаниями, страхами и надеждами.

Одной из главных особенностей романа является его язык. Узрютова использует метафоры и символы, чтобы передать тонкие нюансы чувств и мыслей героини. Описания природы и городов настолько живописны, что создают ощущение присутствия. Кажется, будто вместе с Кирой бродишь по улицам Любляны, Венеции или Владивостока.

Мне очень понравилось путешествовать вместе с героиней. Рекомендую эту книгу всем, кто любит хороший слог и романы с широкой географией.

Я таскалась с этой книгой, как героиня со своим мешком костей. И нет, не в переносном, а в прямом смысле. Хотя если за ней понаблюдать, то груз не только реальный.

И вот тот, который она носит в своей голове намного тяжелее.

Кира объездила столько мест, и нигде кости животных и рыб не были приняты. Но остается надежда, что все сложится и озеро Бохинь в Словении примет ношу.

Параллельно из избавлением от мешка Кира пытается распутать тот клубок, который вырос из детской травмы. Она внутри продолжает общаться с отцом, которого так и не смогла отпустить.

После чтения я спорила с собой - как я все таки восприняла историю этой женщины.

Временами я хотела пойти поесть мяса на зло героине и сказать, что она со своим веганством мне уже надоела. Временами я хотела выбить из рук у нее хорзбургер и спросить зачем?

Мне хотелось пройтись с Кирой вдоль берега и поддержать. И в ту же минуту мне хотелось бежать от нее прочь.

Удивительно, как у автора вышла история, которая смогла пробудить такие противоречивые чувства и эмоции внутри.

И да, я не могу не отметить красоту слов. Потому ради них я готова перечитать некоторые страницы.

Интеллектуальная медленная проза. Во-первых, стоит отметить потрясающий язык, такой редко встретишь в современной российской прозе. Сейчас часто пишут как в блогах, и язык такой блогерский, а тут наоборот — что-то свежее, тонкое. Это для медленного чтения, которое затягивает.

Во-вторых, просится экранизация. Когда читаешь, в голове идет очень красивый фильм, тема воды бесконечна. Автор смотрит на воду под разными ракурсами, о некоторых я никогда не думала даже. Перечитывала часть мест.

В-третьих, автору каким-то удивительным образом удалось уйти от сюжетности и в то же время, от текста не оторваться. Есть некоторые повторы, но они не портят картины. Много того, что хочется цитировать.
Добавлю еще про занимательные описания стран, особенно Словении, где никогда не была. Страна сразу открывается, как будто сама там побывала. Для меня произошло открытие Словении

Обложка у книги – как переменчивая, иногда дождливая погода в Питере. «Выбор воды» Галы Узрютовой – минорный, депрессивный роман, особо впечатлительных могущий отговорить от употребления мяса не натуралистичными подробностями его разделки, например, а выверенно переданными эмоциями его жующего, но одновременно категорически его не переносящего человека. Как сладкая, влекущая, но отрава. Как токсичные отношения. Но с переносом на людей и мясо. Ты знаешь, что будет плохо, ты будешь мучиться, но запах тебя влечёт… Ты ешь, тебя дико рвёт, ты не понимаешь, зачем вообще начинал. Но боишься, что позже начнёшь опять, прекрасно помня о последствиях. Почему-то считая, что в следующий раз стерпишь, сдержишься.
Героиня с красивым и коротким именем Кира развелась на почве мясоеденья с мужем, винит себя в том, что ест животных, рыб, птиц. Вина настолько сильна, что упокоить их остатки, которые она носит за спиной, в рюкзаке, становится для неё важнейшей идеей. Не всё так просто – необходимо их выпустить в воду, а найти подходящее место – отдельная задача. Не каждая река, не каждое озеро и не каждый океан их примет.
Эта поэтика тяжёлого рюкзака с костями за спиной, цветом и настроем подстать обложке книги, навевающей готовить себя к задумчивости и щепотке расстройства, к думам о вечном, которые в принципе редко бывают хоть сколько-то позитивными. О вечном принято думать с меланхолией. Такой настрой пронизывает все 360 страниц, но, как ни парадоксально, не вгоняет в тоску. Умный текст, снова настроенческие метафоры, размышления главной героини, флэшбеки в прошлое, нелинейное повествование – всё – обрывки образов жизни мятущейся, неспокойной души, облачённой в сильную прозу Узрютовой. Она – талант описания подобной жизни, в которой склоняющийся к маргинальству элемент обязательно найдёт своё. И тем не менее – это очень интересно читать. Интересно читать обращение с языком, формирование мыслей. И сразу понимаешь – человек, подобный главной героине, не будет внутренне целостным никогда. Он загоняется в условия медленно текущего, но постоянного стресса, тревожных мыслей и логически неправильно мотивированных поступков. Но не ломается. Даже когда автор добавляет напряжения из-за незнакомца, пишушего Кире в ватсапе. Преследующего её призраком за спиной на протяжении всего её путешествия по озеру Бохинь и не только.
Непокой, непокой и ещё раз непокой. Внутренний, выбранный, от которого не ускользнуть. Навязчивый, хмурый, однообразный, но простирающий холодные щупальца на тёплое человеческое тело и душу. Описания водоёмов, где побывала Кира, иногда магически-медитативны, так что во время чтения если мысли движутся галопом, то сразу «застревают», попадаешь под это течение, это воспевание такой разной водной глади в разных точках Европы.
Параллельно Узрютова знакомит с интересными особенностями уклада жизни Словении, сравнивая её с комнатой в огромном доме, от которой потеряли ключи. И между делом – с достопримечательностями, известными личностями и текущим положением дел в стране.
Кира выбрала бежать от прошлого и не возвращаться. Опускать глаза, не идя навстречу детской травме, после которой и выработалось такое отношение к животной пище. Она готова бродить где угодно около воды – только бы не было возврата домой. Найдёт ли она опору в жизни, восстановится ли ментально, хватит ли смелости взглянуть-таки прошлому в лицо – ничто, кроме времени, это не покажет. Обстоятельства также вряд ли – Кира уходит и от них тоже. Главное – провести ритуал предания останков воде, и тогда, возможно, покой начнёт приходить, тихо вливаться в неё, освобождая от психологического груза. А внутренне есть понимание – это замкнутый круг, и хватит ли воли вновь не попробовать мясо, не сорваться, не реагировать болезненно на цепляния за тебя родственников из громадной, отдалённой России – неизвестно.
Оценка 7,0