Империя проклятых

- "Жил-был замочник по имени Гленн;
И был у него удивительный чл..."

- Я слышала, ты мертв, де Леон.
- Небеса были переполнены. А дьявол побоялся открыть мне дверь.

- Ну, ты убил моего Уголька, Палач. А эта лошадь была у меня с детства. Так что, думаю, я буду звать тебя просто Мандой.

Ненависть - яд. Надежда - спасение. А в этом мире всё ещё есть кое-что, что стоит спасать.

Это ужасно…
Ненавидеть то, что тебя дополняет.
Любить то, что тебя разрушает.
Какое совершенное страдание.
Какой божественный ад.

Я нахмурился ещё сильнее - хмуриться я умел: три года тренировался, когда был командующим легионами императора Александра III, не говоря уж о том, что десять лет был отцом.

- Ты и сам-то, знаешь ли, не писаный красавец.

• На самом деле писаный. В Императорской галерее Августина висит мой портрет. Его нарисовал Мулен. - Я почесал подбородок. - Я имею в виду, что, по крайней мере, раньше он висел там. До того как меня отлучили от ордена. Наверное, сейчас его повесили в туалете.

“We only die if we are forgotten. Burn bright. Burn brief. But burn.” 

“The right book is worth a hundred blades.”

Нет никакой радости в бесконечной ярости, от которой невозможно убежать. В конце концов тьма внутри становится только глубже.