Мальчики в долине

Но это не веселый смех. Очень необычный смех, настроение он точно не поднимет. От него кровь стынет в жилах. Истерический смех, нутряной, лающий. Так смеется сумасшедший, теряющий остатки рассудка.

Если в животе пусто, доброта забывается до тех пор, пока вы не утолите голод, и чувство вины уживается в желудке вместе с мясом и хлебом.

Я хорошо помню, как впервые увидел мамины слезы. Тогда в первый раз в жизни я почувствовал себя по-настоящему беззащитным. И в опасности. Потому что если наших родителей можно так обидеть, шокировать или довести до отчаяния, то на что надеяться нам?

Ни один человек не может унизить душу, которой я наделён.

– Что вообще здесь происходит? – нечаянно вырывается у меня.

Дэвид слышит и кивает.

– Не знаю, друг. Но если бы речь шла о танцовщице в кабаре, то я сказал бы, что до сих пор мы видели только юбки. Ножки еще впереди.

Низкие качества в людях, например эгоизм, легко заметить. Такие люди редко разочаровывают.

Внутри темно, затхло и, как ни странно, уютно. Животная теплота. Запах навоза, шерсти и мышц. Приятный запах. Благотворный запах.

. Тебе придется находить в себе мужество, когда будет казаться, что его нет. Именно в самые мрачные моменты раскрывается наше истинное «я». Когда ты сделаешь это, когда раскроешься по-новому через самые трудные жизненные испытания, только тогда обретешь спасение. Только тогда приведешь других к такому же спасению, безопасно проведешь их по темным тропам.

Священники недооценивают нас, сирот, недооценивают нашу способность выяснять правду о том, что от нас скрывают.

Величайший божий дар – наша способность любить других. И наблюдать, как зарождается любовь… все равно что наблюдать за расцветающим садом.

«Когда меня спрашивают, сколько всего су-

ществует демонов, я отвечаю словами, однажды

слышанными от самого демона: „Нас так много,

что если бы мы были видимыми, то затмили бы

солнце“