Цитаты из книги Искусственные ужасы

– Я ненавижу читающих людей, – произнесла девушка, и её услышали все, кто был настроен на волну шестьдесят шесть и шесть ФМ. – Эти напыщенные снобы обожают спрашивать: а что ты последнее прочитал? Они считают себя выше остальных, раз смогли прочитать скучную книжонку. Потому что если книга не скучная, то по ней давно уже сняли фильм, и зачем тогда вообще её читать? От чтения вообще зрение портится и голова тупеет, так как ты читаешь чужие мысли; порой эти мысли принадлежат покойнику, а то и того хуже – наркоману. Жду не дождусь, когда книги запретят, ведь хуже книг только живопись. – Спасибо, Оля, что поделились крупицей вашей ненависти, и жаль, что вас не слышит Рэй Брэдбери.

Жизнь можно сравнить с рекой, а Смерть — с океаном. Ничто в нашем мире не вечно; что было в реке жизни, обязательно окажется в океане смерти, а что уже было в океане, никогда не должно возвращаться в реку. Так устроен мир, этот порядок ни в коем случае нельзя менять. Мегиддону чудом удалось поймать время. Он нашёл место, где река впадает в океан, и извлёк оттуда кинжал, который в будущем станет носить его имя. Убивая этим оружием, он забирал чужие жизни, чужое время. Мегиддон стал бессмертным, он никогда не болел, и старость не трогала его. Так он прожил целую тысячу лет, убивая всех, кто попадался ему на пути. Тысяча лет — это очень много. Убийства перестали доставлять ему столько радости. Он больше не чувствовал себя ни королём, ни богом. Снаружи он всё ещё был молод, но внутри давно стал мертвецом. В один из прекрасных дней Мегиддон решился попрощаться с жизнью — его уже не трогала мысль о безмолвной черноте. Он повесился, но не умер; прыгнул в костёр, но всё равно остался в живых. Бессмертие стало его проклятием. В отчаянии Мегиддон вонзил кинжал себе в грудь. Только так он смог обрести покой.

Всё было готово: петля для его шеи, стул для его ног. Можно закончить всё прямо сейчас. Вот Густав Фишер был — и вот его уже не стало. Ему было тридцать шесть. Он достаточно пожил, переступил даже через возраст Христа, а это уже немало. Но зачем спешить? Даже заключённых перед смертной казнью кормят, подают последнюю трапезу, а ведь они совершили по-настоящему ужасные вещи. К примеру, убили много людей. Густав же никого не убивал, лишь разочаровал своей бездарностью. Было ли это хуже убийства? Как если бы зритель сказал: «Ты лучше убей меня, чем разочаруй». Густав не знал, но сильно хотел есть. Говорят, никакой травяной сок не может помочь против власти смерти. Он пока не знал, насколько правдиво это утверждение, но понял, что перед самоубийством просыпается аппетит.

Жизнь можно сравнить с рекой, а Смерть — с океаном. Ничто в нашем мире не вечно; что было в реке жизни, обязательно окажется в океане смерти, а что уже было в океане, никогда не должно возвращаться в реку. Так устроен мир, этот порядок ни в коем случае нельзя менять. Мегиддону чудом удалось поймать время. Он нашёл место, где река впадает в океан, и извлёк оттуда кинжал, который в будущем станет носить его имя. Убивая этим оружием, он забирал чужие жизни, чужое время. Мегиддон стал бессмертным, он никогда не болел, и старость не трогала его. Так он прожил целую тысячу лет, убивая всех, кто попадался ему на пути. Тысяча лет — это очень много. Убийства перестали доставлять ему столько радости. Он больше не чувствовал себя ни королём, ни богом. Снаружи он всё ещё был молод, но внутри давно стал мертвецом. В один из прекрасных дней Мегиддон решился попрощаться с жизнью — его уже не трогала мысль о безмолвной черноте. Он повесился, но не умер; прыгнул в костёр, но всё равно остался в живых. Бессмертие стало его проклятием. В отчаянии Мегиддон вонзил кинжал себе в грудь. Только так он смог обрести покой.