A Certain Hunger

Есть, конечно, охранники, мужчины, но чем меньше о них говорят, тем лучше. Я вижу, насколько они ужасны с заключенными, и без того до крайности уязвимыми. Эти мужланы — настоящие подонки, которые дорвались до власти, как до мешка со сладостями. Видимо, все их подростковые фантазии наконец исполнились здесь.

Или он стал помутнением рассудка зрелой женщины, красным спортивным автомобильчиком, который хочется заполучить, последним глубоким вдохом перед прыжком в менопаузу со всеми ее гормональными ужасами, которые под стать только пубертату.

Человек ест человека только потому, что видит в его плоти некий тайный смысл, а акт поедания воплощает в себе одновременно абстрактное и материальное.

Влюбляясь, мы теряем контроль, у нас кружится голова от силы ее притяжения, любовь не оставляет нам выбора.

Любовь — это ее собственный антоним, такой же острый, как тесак, которым расчленяют туши, только еще более опасный.

Мы едим мясо и ведем себя так, как будто все эти животные были мертвы всегда.

Наши тела — это склепы для бесчисленных тварей, которых мы съели, и мясная промышленность заботится о нашем соучастии своими актами забвения, завернутыми в целлофан.

Ненавистники всегда будут ненавидеть, хищники — охотиться. Ваш славный домашний котик — в одном генетическом шаге от льва, который с радостью убьет и съест любую выскочку из своего прайда.

Дешевое бывает хорошим, но дорогое — превосходно практически всегда.