Как слышно

Обычно мягкая в общении, принимая экзамены, завуч лютовала эскападами из разряда: «Kannst du mir etwas von Goethe jetzt vorlesen? Ein paar Zeilen reichen erstmal. Nein? Warum nicht? Wozu lernst du denn diese Sprache, wenn du dich für die Kultur nicht interessierst? Für den Biertourismus ist der Google-Übersetzer schon genug»

— Ты, братец, не брезгуй пользоваться оружием врага, – кашлянул па́ром продавец. – Только в сказках  паршивых  герои всегда по-геройски поступают. А по натуре – нет.  Герои поступают так, что потом про них пишут сказки.  И всё.

Чем больше мы пишем о себе, тем сильнее врем. Мы ведь знаем себя хуже других, что и спорить – без пары зеркал не увидеть собственной спины полностью.

— Может, мне тоже не играть по правилам? Раз все по ним не играют?
— М-да… Ну смотри, в любой игре без правил всегда есть правила другие. Неправильные.

– Тогда, – продолжил он, – я просто решил приехать к тебе любой ценой, реально, не вру.
– Да ну, не бывает никакой любой цены. Цена – она всегда определенная: либо приемлемая, либо нет.

Глеб никогда не понимал, в чем прикол трепаться с людьми, которых видишь первый и последний раз в жизни.

вот говорят иногда типа болит душа. иногда говорят: страдает душа и тело
а я как политеистка считала всегда что это разделение для лохов
что нет никакого тела и души нет
человек неделим и с миром богов он связан и левой лодыжкой и мыслями
когда что-то страдает – страдает все сразу

Согласно золоченой табличке на входе, гимназия, где учился Глеб, отличалась углубленным изучением иностранных языков. Престижная, как трюфельная паста, – не каждому по вкусу, но вроде круто, деликатесно, и некоторые давятся через силу.

У Глеба тоже стало туго со временем. Мама сказала: пора готовиться к ЕГЭ и к поступлению, тренить языки, историю. Отец подтвердил: пора посвятить себя учебе. Когда оба родителя говорили одно и то же, Глеб склонен был думать, что они правы.

“И почему нет книг в жанре, допустим, олд-эдалт? Есть романы взросления, но нет романов старения – о людях, которые переживают надвигающуюся немощь. Смириться со своей конечностью по серьезке, когда чувствуешь, как с каждым днем постепенно превращаешься в развалину, – вот что сложно”