Маленькие птичьи сердца

Сандей живет в маленьком городке. Она работает в теплицах, а все свободное время проводит дома. У нее есть дочь Долли, которую она очень любит. Но Сандей очень тяжело поддерживать отношения с людьми: она не понимает, как они так легко находят общий язык, когда ей нужно заранее продумать весь ход разговора. Эмоции других она распознает тоже не очень хорошо. Вся ее жизнь подвержена твердому распорядку, от которого трудно отступать. Других и даже Долли раздражают ее странности (например, привычка есть только продукты белого цвета и пить определенные напитки), ее монотонная речь и привычка сильно и резко жестикулировать. Трудности жизни омрачает и трагедия, произошедшая с сестрой Сандей много лет назад. Из-за всего этого Сандей пытается мимикрировать под окружающих, вести себя нормально, но выходит у нее не очень хорошо, а потому она ужасно одинока. И тут в ее жизнь врывается яркая и энергичная Вита, которую, кажется, не беспокоит непохожесть Сандей на других.

Хороший роман-исследование о жизни нейродивергентной женщины. Виктория Ллойд-Барлоу о аутизме знает из первых рук, а потому героиню свою выписывает с предельной честностью и пониманием. Временными рамками она выбирает конец 1980-х, когда о расстройстве еще не знали так много, а потому  аутичные люди сталкивались с еще большим сопротивлением со стороны: их тики, привычки, поведение вызывали раздражение и злость, а не понимание.

Повествование получилось удивительно личным и трогательным. Вита, харизматичная, красивая, раскрепощенная, завораживает Сандей и поначалу вызывает у нее искреннюю симпатию. Но постепенно Сандей начинает замечать, что ее поведение меняется. И хотя она далеко не сразу раскусывает подоплеку всей истории, внутреннее чувство подсказывает ей, что происходит что-то неладное.

Это книга о жестокости, о нечуткости, о страхе быть собой и о попытках подстроиться под ожидания окружающих. Это история о материнстве. О любви, которая оборачивается предательством. О разрешении себе наконец быть странной, не такой, неудобной. О том, что все мы прячем от других свои маленькие птичьи сердца из страха, что другие поймут, о чем они поют. И не всегда эти мелодии прекрасны.

Книга мне скорее понравилась, чем нет, но были в ней моменты, которые бесили до чертиков. Например, постоянное подчеркивание аристократического лондонского прононса - ну раз, ну два, но не каждый же раз, когда появляется этот персонаж. Повторение того, что Сандей ест только белое и пьет только холодное и газированное, воспринималось нормально (в конце концов, я как аллергик прекрасно понимаю необходимость раз за разом вдалбливать окружающим свои пищевые привычки, чтоб меня ненароком не накормили чем-то смертельно опасным, а если кто-то воспринимает это как загон, я скорее перестану общаться с таким человеком), а вот эти кокни-словечки раздражали.

На дворе конец восьмидесятых. Сандей мать-одиночка, которая работает на ферме, воспитывает шестнадцатилетнюю дочь Долли и всю жизнь учится как-то жить в социуме, включая собственную семью, который плохо принимает ее с ее особенностями. Автор сама живет с расстройством аутистического спектра, поэтому прекрасно знает, о чем пишет. И это еще у Сандей нет совсем адских бзиков, как у Кристофера в "Загадочном ночном убийстве собаки", она просто живет по своим личным правилам жизни и никому их не навязывает, даже в отношениях с дочерью она скорее подчиненный, чем начальник. По жизни ей помогает справочник по этикету пятидесятых годов и сборник сицилийских сказок - как и сама автор, ее героиня очень увлечена южной Италией.

Когда в соседний дом заселяется гламурная лондонская пара Вита и Ролло, которые для сонного провинциального городка в Озерном краю выглядят намного более эксцентрично, чем Сандей, ей предстоит еще одно испытание и стресс-тест системы, которую она выстроила за годы. Поначалу зарождающуюся дружбу с Витой Сандей воспринимает с воодушевлением: шутка ли, наконец-то в ее жизни появился человек, которому вроде как импонируют ее странности, потому что своих тоже выше крыши! Соседка не признает вообще никаких границ и прет буром, обезоруживая своим позитивом, жизнерадостностью и непосредственностью. Да, она не умеет готовить, совершенно спокойно разгуливает по улице в пижаме, валяется у всех на виду на лужайке перед домом, утверждает, что никогда не хотела иметь детей - и что? Да ничего. Как говорится, носорог плохо видит, но при его габаритах это не его проблемы. Долли, как любая шестнадцатилетняя девочка, восхищается блистательной соседкой и изысканными ужинами в их доме и стыдится своей странной матери, которая всем этим зайчатинам в вине и прочим деликатесам предпочитает простой белый хлеб. Когда Вита внаглую переманивает подростка из родного дома к себе, Сандей даже никак этому не противится, настолько глубоко в ней сидит чувство собственной неполноценности, которое в нее вбивали годами.

Ближе к концу книги, когда стало известно, что же произошло со старшей сестрой Сандей и ее родителями, прояснились отношения с семьей отца Долли, мне стало очень жалко Сандей, и вдвойне потому, что после всего, что ей уже довелось пережить, с ней так поступили эти типа друзья и собственная дочь. Поведению Виты тоже нашлось объяснение (я, если честно, подозревала, что и с Долли со стороны Ролло были поползновения, но слава богу нет).

Автор сделала грамотный ход, поместив повествование в эпоху, когда об аутизме было мало что известно, официально такой диагноз получить было редкостью, и такие люди с их буквальным восприятием всего, чистотой, открытостью и особенностями поведения, привычек и ритуалов воспринимались просто как какие-то странненькие дурачки. Из-за этого к Сандей чувствуешь глубокую эмпатию, тогда как прочие якобы "нормальные" персонажи книги воспринимаются как циничные эгоисты, зацикленные только на себе.

Именно таким вопросом ежедневно задаётся главная героиня книги, Сандей. Она родилась с лёгкой степенью аутизма и всю жизнь провела под ярлыком "странной" и "чокнутой". Нет, Сандей не мочится в штаны и бьёт себя руками по голове, она полностью дееспособна и отдаёт отчёт своим поступкам. Просто ей тяжело распознавать чужие эмоции и ещё тяжелей показывать свои. Она избегает скоплений людей, всего яркого, шумного, и ест пищу только белого цвета. Лицо Сандей всегда неподвижно и бесстрастно, а голос размеренный и монотонный, как у робота. Для всего маленького городка под Лондоном этого достаточно чтобы прослыть стремной чудачкой. Но при всех своих сложностях с коммуникацией и эмоциями у Сандей есть шестнадцатилетняя дочь. Нормальный, полноценный подросток. Который понимает со временем всё больше, что её мать... странная. И которую Сандей любит больше всего на свете.

Несмотря на то, что мимика и экспрессия Сандей очень ограничена, внутри её бьются настоящие, подлинные и живые чувства. В отличие от её новой соседки...

Вита врывается в жизнь Сандей с наскока. Появляется на пороге, звонко болтая, без спросу входит одолжить молока, приносит в клювике свежие сплетни, приглашает на званые ужины каждую пятницу... Женщина-праздник в ярких платьях, с живым смехом и искренним любопытством, она заполняет тараторством тишину белостенного дома Сандей, и столь же плотно, без остатка, сердце самой женщины. Сандей восторженно смотрит в рот новой подруге, беззвучно проговаривает вслед за ней фразы, подражает жеманному акценту, любуется смелыми нарядами. Не в силах поверить, что кто-то может сам захотеть с ней дружить. Живая, восторженная, энергичная Вита с лёгкостью очаровывает и Долли, шестнадцатилетнюю дочь Сандей. И вот уже постепенно, вечер за вечером, ужин за ужином, ночевка за ночёвкой, Долли всё больше отчуждается от матери, радостно выбирая рядом с собой не скучную монотонную маму, а взрывную яркую незнакомку. Заменившую ей мать, лучшую подругу и сестру в одном лице. А Сандей, всё стремительнее улетающая в пучину тоскливого панического одиночества, пытается одновременно удержать дочь рядом с собой, и попытаться понять причины-мотивы-следствия до сих пор загадочных для неё людских поступков.

Очень глубокая книга. Несмотря на малый размер, она охватывает огромный спектр чувств и эмоций, предлагая читателю пройти вместе с Сандей её путь. Разобраться в запутанных материнских чувствах, отрезветь после скоропалительного восторга и – наконец – понять разницу между настоящей любовью и показушной пылью в глаза.

Это грустно, сильно, прекрасно. Мне нравится авторский стиль, нравится порядок описания событий (трагадия семьи Сандей подана нам именно тогда, когда мы уже хорошо знаем героиню и её особенности развития), нравятся сами фразы – простые, в чем-то наивные, пытающиеся осознать кажущийся инопланетным мир вокруг... Начинающееся как неуклюжее ограниченное описание белого мирка Сандей, платьев, ужимок её новой соседки и постоянное повторение фразочек про себя – повествование перерождается в глубокий, беспомощный, отчаянный безмолвный крик. Крик маленького птичьего сердца, разрывающегося от боли и одиночества под непроницаемо-толстым покрывалом внешнего равнодушия.

История о буднях родительницы с расстройством аутистического спектра и особенностях ее взаимоотношений с окружающим миром.
⠀
Жизнь Сандей, которая с упоением отдает себя работе на местной ферме и воспитывает дочь подросткового возраста, стремительно меняется после знакомства с супружеской парой, поселившейся в соседнем доме. Вниманием шестнадцатилетней Долли завладевают экстравагантные уроженцы Лондона, под чьей крышей девушка начинает проводить все больше времени. Сандей остается лишь гадать, что кроется за странностями в поведения дочери, стремясь найти ответы в извечном обращении к справочнику по этикету и сицилийскому фольклору.
⠀
Я не сильно искушена прозой, которая погружала бы в опыт человека с аутизмом, поэтому осталась в восторге от романа, дающего представление о том, как сложно все-таки такому человеку верно реагировать при контактах с огромным миром, поведение типичных представителей которого кардинально отличается от заранее продумывающей каждый свой шаг Сандей.
⠀
А еще эта книга ярко иллюстрирована примерами того, насколько разными могут быть отношения матери и дочери: от холодной отчужденности женщины, вопреки желанию ставшей матерью, до глубоко заблуждающейся героини, верящей во взаимность ее сильных материнских чувства. Несмотря на усилия, которые прикладывают родители к воспитанию детей, именно от их пренебрежения хрупкие сердца и разбиваются на тысячу мелких осколков, продолжающих ранить при каждом воспоминаний о казалось бы идеальной совместной жизни. Но ребенок неизбежно превращается во взрослого человека, который не всегда выбирает родительский дом местом, где тот будет вести эту самую взрослую жизнь. Понимая, что гнездо будет маловато амбициозному и любопытному птенцу, не стоит препятствовать его самостоятельному полету.
⠀
Невозможно противиться сиянию, исходящему от обаятельных лондонцев, ставших соседями матери и дочери. Проблемы с общением, скупость на эмоции, странные пищевые привычки Сандей и стерильность совместного быта не смогли противостоять экстравагантной и эмоциональной непринужденности, которая источает новая знакомая Долли. Несмотря на то, что внутренний мир Сандей огромен, демонстрировать его окружающим - невероятная по сложности задача. Пренебрежение и неосознаваемая окружающими жестокость по отношению к женщине, разительно от них отличающейся, заставляют практически постоянно переживать за главную героиню.
⠀
Это тот самый случай, когда отсутствие сюжета компенсируется эмоциями, которые испытываешь от каждого социального взаимодействия Сандей, замирая от постоянного напряжения.
К сожалению, чужая душа - потемки, а для человека с особым взглядом и реакцией на действительность понять это бывает еще сложнее. Разгадать намерения маленьких птичьих сердец порой невозможно, особенно если собственная душа обладает невероятно тонкими настройками.
Несмотря на чувство тревоги, которое не покидало во время чтения, искренне рекомендую книгу всем, кому интересны произведения, позволяющие посмотреть на привычный мир взглядом аутичного человека.

Сандей жила в городе горящих полей, и это грело ей душу, ведь это какая-никакая, но связь с одной из её любимых сицилийских сказок, которые с детства являлись для неё спасательным кругом, она обращалась к ним, когда когтистая тварь, что дремала где-то в районе сердца, вновь заносила свою лапу для очередного оглушительного удара. «Ты можешь не выпендриваться?», – огрызалась мать. «Что ты такое, мне невдомёк», – пожимала плечами сестра. «Неужели ты не можешь ходить как все нормальные люди?», – морщился муж. Говори громче, улыбайся шире, не устраивай сцен. Мир жесток и не терпит тех, кто не играет по его правилам, но когда к бездушной толпе, которая с восторгом подбирает камни и заносит руку для броска, присоединяются те люди, которые должны любить и оберегать... как с этим справиться? Сандей старалась как могла, о, она правда старалась, она вглядывалась в лица, она повторяла заученные фразы, она следовала этикету, но ничего не помогало, ибо этим людям, ради которых она переступала через себя, было всё равно, и потому пространство между ними всегда было хрупко и изменчиво. Она к этому привыкла. Да, ей было одиноко, но ей нравилась её простая, но упорядоченная жизнь, она любила свою работу, благодаря которой могла перестать тревожиться и отдать всю себя растениям и земле, её всё устраивало. Всё изменилось, когда она, любуясь пожарами в полях, упустила из виду тот пожар, что разгорелся в её собственном доме.

Вита была словно птичка, её яркое оперение и мелодичный голосок вмиг покорили Сандей, она впустила крылатую диву в свою жизнь, поверив, что действительно интересна этой необычной женщине. Это было не так. Когда человек называет кого-то жутким снобом, а затем начинает с упоением насмехаться над чьей-то внешностью и повадками, попутно раздавая всем уничижительные прозвища, сразу понятно, что он, собственно, и есть тот самый сноб, но наивная дева ничего этого не замечала, ей казалось, что впервые её кто-то видит и слышит, что опять же было не так, ибо что эту экзотическую птицу и её супруга и интересовало, так это их собственное пение, им-то они и упивались, устраивая всё это театральное действо. Наблюдая за этим фарсом и подмечая всё то, что упускала рассказчица, испытываешь чудовищный дискомфорт, до того это всё неправильно, но она ничего не видела. Не подмечала она и того, что происходило с её дочерью. Поведение Долли вызывало раздражение, но в её робком «Мне кажется, я им очень нужна, понимаешь?» кроется очень много волнения, потому что она и правда считала что не нужна своей матери, оттого и возникла эта болезненная привязанность к соседской паре, которая стала для неё ролевой родительской моделью. Одежда, которая ей не нравилась. Сладости, которые она не любила. Фальшивый акцент, который ей не шёл. Шестнадцатилетний ребёнок играл по чужим правилам, как и мать, но они обе этого, увы, не понимали.

Важную, если не главную роль в этой истории занимает тема материнства. Женщина, которая не хотела детей, но, по воле случая став матерью, возненавидела свою дочь. Женщина, которая всех своих пятерых дочерей превращала в свои копии. Женщина, которая только и могла что рассказывать об увлечениях своей дочери, потому что в её собственной жизни ничего не происходило. То были обыкновенные истории и, наверное, именно поэтому они были столь пугающими. Я далека от всей этой темы, все эти «Я родила её и сама благодаря ей воплотилась» вызывают у меня холодок, ибо обычно такие матери пытаются привязать к своим детям свои собственные мечты, что ничем хорошим не заканчивается. Но отрицать всю печаль подобных историй было бы глупо, потому что не от хорошей жизни с женщинами происходит подобное. Сандей было жаль, она любила свою дочь, но дело в том, что все эти слова о их привязанности были лишь её фантазией, не было у них никакой связи, отчуждение началось задолго до всей этой птичьей истории. «Я бы хотела, чтобы она не менялась, оставалась всегда одинаковой и моей», – но что было бы, если бы эта мечта стала явью? Ребёнок – это не чьё-то продолжение, это совсем другая личность, и путь у этого человека должен быть свой. Птенец вылетел из гнезда и это вызвало боль у его матери, тем паче учитывая всю горечь первого самостоятельного полёта, но то, что Долли спустя время попыталась наладить контакт, порадовало. Возможно, не всё ещё потеряно. Возможно...

«Меня слепили заново из всего, что застревает в горле». Невероятно тоскливая, отчего-то вызывающая беспокойство история, хотя казалось бы, ничего особенного в ней не происходило, но слишком много слоёв и намёков, слова так и вопили меж строк. Главная сюжетная ветвь и без того была удручающей, а тут ещё и эти короткие зарисовки: старая одинокая женщина с курицами; соседский мальчик, сигналы бедствия которого так никто и не понял; сорока в клетке и брошенная собака... Все герои раздражали, постоянно думалось и о ненадёжности рассказчицы, но вот в чём дело: закрывая эту небольшую книгу, испытываешь одну лишь жалость. Кто-то страдал из-за непонимания, кто-то – из-за отсутствия желанного ребёнка, кто-то ошибался из-за наивных дум, кто-то – из-за желания угодить, и за всем стояла она – любовь. «Уязвимость есть у большинства из нас: уязвимыми нас делает то, что мы любим», – страшно это, очень страшно, но что тут сделаешь. Впрочем, кое-что сделать всё-таки можно. Необходимо уважать чужие границы, не пытаться казаться “нормальным”, унижая при этом кого-то другого, и всегда, всегда помнить о том, что у каждого есть своё озеро, воспоминания о котором причиняют невыносимую боль, у каждого есть своя книга, прикосновение к которой успокаивает истерзанное сердце, и у каждого есть свой ожог, оставленный любимым человеком. Обо всём этом эта книга прям-таки вынуждает вспомнить. И это хорошо.

История описывает лето 1988 года.

Сандей живёт с шестнадцатилетней дочерью Долли - и с аутизмом. Она ест пищу только белого цвета, не пьёт горячих напитков, предпочитая им газировку и шампанское, находит успокоение в рутине и трудится в теплицах бывших свёкров.

Въехавшая в дом по соседству лондонская пара будоражит быт героинь. Вита - яркая, шумная, - подминает под себя Долли, и в то же время Сандей чувствует, что обрела наконец человека, который её не осуждает. И, возможно, даже понимает.

Флешбеками автор рассказывает нам о детстве Сандей и о трагедии, произошедшей тогда.
Нелюбимый ребёнок. Нелюбимая жена. И вот-вот случится так, что Сандей превратится в нелюбимую мать.

Очень пронзительный роман, на всём протяжении которого я испытывала сочувствие к героине. При этом стиль таков, что автор не давит на жалость, отнюдь.
Вот - общество взрослых людей. Вот - Сандей. Она бы и рада научиться коммуникации (в помощь этому под рукой всегда есть «Дамский этикет: путеводитель по поведению в обществе», где можно найти подсказку по любой ситуации).
Но что же общество этих самых взрослых людей? Ведь гораздо проще и забавнее насмехаться над человеком, чем попробовать понять его.

Когда Долли

История о растоптанном доверии пришлась мне по душе. Неторопливое, но глубокое чтение и прекрасный дебют от автора-аутиста.

Будь внимателен к тем, кого пускаешь в свое сердце и дом.

Книга, о которой у меня двоякие впечатления. Пока читала, думала, что не очень то она мне и нравится и даже раздражает. Но, когда дочитала, поняла, что это та книга о которой хочется поразмышлять, она вызывает эмоции, чаще негативные, значит зацепила.

Сандей не такая, как все. Ей сложно в социуме, ее пугают большие толпы, она ест еду одного цвета и пьет только шипучие напитки. Родители не принимали ее особенности и считали, что она просто выпендривается. Она не знала, что такое быть любимой и нужной. Но все же вышла замуж, родила дочь. Только и в браке ее так и не приняли.

Новая соседка Вита ворвалась в ее жизнь ярким вихрем, показав, что можно жить и по-другому. Только потом начали происходить разные странности и неприятные события. Я, честно, была поражена происходящим, в голове не укладывается, что можно так поступать и, что столько в окружающих равнодушия. Только благодаря своему особенному мировосприятию Сандей не сломалась.

Эта книга не из тех, что берешь для легкого чтения и проглатываешь в один присест. Она не динамичная, размеренная, как и жизнь главной героини, с острыми сюжетными моментами, но без выворачивающих наизнанку сердце событий. У меня создавалось впечатление, что и мои чувства по ходу чтения притупляются, чтобы быть в унисон с героиней. Но, конечно, я и на 5% не смогу почувствовать, как живется аутистам, особенно, если общество не принимает и окружающие относятся снисходительно, а кто-то даже с ноткой неприязни. Прочитав книгу, понимаешь, что вопросов больше в отношении тех, кто считается здоровым, почему они творят такую дичь.

Дети, которые стыдятся своих родителей. Почти все книги о безусловной любви ребенка к матери. Какой бы она ни была мать, что бы она не делала, для ребенка она самая лучшая мама на свете. Но не в этой истории. Здесь все стыдятся: мать своего ребенка, ребенок своей матери, муж своей жены, мать стыдится самой себя и пытается наладить хоть какое-то подобие нормальной жизни, заблуждаясь только в одном небольшом упущении: фасад может выглядеть нормальным, но это не означает, что он скрывает за собой что-то правильное, к чему стоит стремиться.

В этой книге понятие "толерантность" звучит открыто и горько, но без глобального размаха, который ему сейчас придаётся. Здесь нет никаких нетрадиционных связей и семей, нет религии, нет расизма и нацизма, всё тихо и мирно в английской деревеньке, пожалуй, даже глухо и похоже на дремучий лес, в котором хищники не дают никакой пощады добыче. Но вы найдете в книге немного аутичную женщину, пытающуюся зацепиться хоть одним ноготком за мир, не позволить себе оторваться от земли, желающую найти друзей и родственную душу, с которой можно просто поговорить и не чувствовать себя странной. Она воспитывает дочь-подростка, которая живет в другом мире, стыдится матери и её привычек и тоже ищет родственную душу, которая заменила бы ей мать.

А еще в книге есть свободный выбор человека, решившего отказаться от препаратов, помогающих с адаптацией, но задвигающих собственное сознание и ощущение личности далеко на задворки. Это один из сложнейших вопросов — человек с его "заскоками" или овощ, вписывающийся в понятие "нормальности", которое так любит мимикрировать под общество, где его произносят и примеряют. Маленькая особенность человека, не смотрящего в глаза, отвечающего не так, как принято, перебирающего пальцами и мы уже ставим диагноз, потому что он не следует социокультурному коду, выработанному много лет назад, обладающего изменчивостью и способностью мутировать и вот уже человек, который бросает собаку как надоевшую игрушку ради новой игрушки — подростка, становится нормальным и понятным. И кто здесь действительно в своём уме?

Прочитав эту книгу вы узнаете, как трепетны, нежны и жестоки бывают птичьи сердца, вмещающие в себя так много и вместе с тем так мало. Как быстро они бьются и как суетятся, перепархивая от одного дела к другому и с точки зрения камня, лежащего на земле, они легкомысленны и чрезмерно увлечены собой.

P.S: здесь Сандэй так вкусно пьёт шампанское, что мне его хотелось выпить на протяжении всей книги, хотя я не из тех, кто реагирует на вкусности и аппетитные описания. Но автор описал пузырьки особенным образом, который откликнулся в моей душе. И пусть мой отзыв сумбурен, книга показала мне ценность каждого индивидуального взгляда на жизнь, уникальную особенность любого человека, которую можно любить, ненавидеть, терпеть или просто принимать.

Исходя из аннотации, эта книга просто обязана была мне понравиться. Главная героиня с расстройством аутического спектра, тема материнства, намёк на интригу в сюжетной линии с гламурной парой из Лондона, поселившейся по соседству. Да, эта книга должна была мне понравиться, но увы.

Во-первых, расстройство у Сандей носит лёгкий характер и проявляется в самых очевидных, если не сказать банальных, моментах. Например, в цветовом предпочтении в еде — Сандей ест продуты белого цвета. А ещё пьёт только газированные напитки. Впрочем, при необходимости она достаточно безболезненно может съесть и что-то другого цвета. При этом нельзя сказать, что она абсолютно замкнута, полностью избегает зрительного или телесного контакта. И всё же она отличается от нейротипичных людей. Она та самая белая ворона, которую обычные чёрные вороны не готовы принять в свою стаю. Но об этом чуть позже.

Во-вторых, никакой интриги с семейной парой из Лондона в общем-то нет. Это просто богатые, эгоистичные люди, привыкшие жить так, как им хочется, и получать всё, что им хочется. Эдакие манипуляторы и лицемеры. В общем, люди, прямо скажем, мерзкие. И я, если честно, так и не смогла понять, почему Сандей к ним привязалась. Скорее уж она должна была их избегать, ведь люди с аутическим расстройством очень тяжело переносят вторжение в их личное пространство. А Вита так нагло и бесцеремонно это делает, что тут и любой нейротипичный человек не обрадуется.

В-третьих, тема материнства раскрылась совсем не так, как я предполагала. Я хотела почитать о матери с аутическим спектром, о том, как она ощущает своё материнство, как строит взаимоотношения с дочерью. На деле же оказалось, что дочь Сандей просто маленькая (хотя не такая уж и маленькая) испорченная, эгоистичная дрянь. И такая она вовсе не из-за матери-белой вороны, а… да кто ж её знает, почему она такая.

В-четвёртых, каждый герой этой книги оказался мне неприятен. Включая и главную героиню Сандей. Автор явно хочет, чтобы читатели прониклись её нелёгкой судьбой, и, судя по хорошему рейтингу на Лайвлиб, ей это удалось. Но не в моём случае. Я люблю, когда в книгах много рефлексии героев, но тут что-то пошло не так. Сандей и её мысли, нередко бегающие по кругу, утомили меня до крайности.

Но вернёмся к белым воронам.

Сандей никто никогда не любил. Ни родители, отдающие явное предпочтение младшей дочери, и поступившие с Сандей жестоко после того, как их любимица трагически погибла. Ни муж, который однажды решил стать бывшим (не очень поняла, зачем он вообще на ней женился). Ни дочка, с которой у Сандей вроде бы были хорошие отношения, когда та была помладше, но, исходя из того, как Долли ведёт себя сейчас, никакой любовью там и не пахнет. Судя по всему, автор хотела нам сказать, что Сандей никто не любит из-за её аутических особенностей. Даже время действия она выбрала такое (1988 год), когда об аутических расстройствах знали гораздо меньше, чем сейчас, и воспринимали таких людей едва ли не сумасшедшими, не говоря уж о том времени, на которое пришлось детство героини. И в общем-то я не против. Тема нужная и важная, но подана очень тягомотно.

Ллойд-Барлоу в целом поднимает тему принятия родителями своих детей с особенностями. Вернее, НЕпринятия. Помимо Сандей с её аутизмом, в книге есть второстепенный герой Дэвид, потерявший слух в пятилетнем возрасте из-за менингита. Так вот, его родители пытались заставить сына и дальше говорить словами через рот, а не на языке жестов, и им было абсолютно неважно, что ему от этого, мягко говоря, не комфортно. В отличие от самого Дэвида, они так и не смогли примириться с тем, что он теперь отличается от других. Кстати, Дэвид, единственный персонаж книги, который вызывает у меня исключительно положительные эмоции и сочувствие. Но Дэвида тут очень мало.

Что в итоге?

У книги отличная задумка. Автор поднимает непростые, но важные темы, так что автор молодец. Однако мы с ней оказались на разных волнах, категорически не совпали в плане темпа повествования. И если бы автор показала постепенное отдаление матери и дочери, сложности именно их взаимоотношений, вместо того, чтобы просто делать дочь дрянью, книга от этого только выиграла бы. А так…

Скучно, скучно, скучно.