Тургенев ему не близок: интеллигентности в избытке, а воображения не хватает. То ли дело Пушкин, Чехов, а в особенности Гоголь. Но даже Тургенев, при всех своих недостатках, впитал в себя традиционный русский пессимизм. Более того, понимал, что быть русским - значит быть пессимистом. А еще считал, что русского как не скобли - все равно окажется русский. Этого так и не смогли понять Карло-Марло и компания. ОНИ ХОТЕЛИ БЫТЬ ИНЖЕНЕРАМИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ДУШ, НО, что ни говори, русские люди - не токарные болванки. Их не обрабатывать, а отскабливать впору. Скоблить, скоблить, скоблить, чтобы счистить всю старославянщину и раскрасить по-новому, ярко, по-советски. Но не тут-то было: только начнешь кистью водить, а краска уже осыпается.
Быть русским человеком - значит быть пессимизтом; быть советским человеком - значит быть оптимистом. Поэтому выражение "Советская Россия" внутренне противоречиво. Власть этого никогда не понимала. По ее мнению, достаточно истребить определенное количество граждан, а остальных посадить на диету из пропаганды и террора, чтобы оптимизм возник сам собой. Где логика? И точно так же власть внушала - разными способами и словами, через чинуш от музыки и через газетные передовицы, - что ей требуется "оптимистический Шостакович". Очередное терминологическое противоречие.