Игры зверей

Знаешь, душа, она ведь робкая и скрытная. Таится в темных местах, не любит солнечных лучей. Но если ты не будешь все время держать ее открытой для света, она испортится, как морской еж, выброшенный на берег.

Знаешь, у женщин множество скрытых талантов.

Жена, если она нормальная женщина, ревнует мужа при каждом его вздохе.

В глазах молодых парней преступление Кодзи было как закуска к выпивке, чем-то сродни подвигу, совершенному в старые времена на поле боя.

Бесчисленные звезды походили на огромное покрывало блестящей плесени, разросшейся по всему небу.

Знаешь, душа, она ведь робкая и скрытная. Таится в темных местах, не любит солнечных лучей. Но если ты не будешь все время держать ее открытой для света, она испортится, как морской еж, выброшенный на берег.

Она очень меня любит. Жены так не любят. Мрачная и механическая, убийственно серьезная, упрямая лобовая атака — всегда неизменно в таком порядке. Ее любовь можно сравнить с торжественно марширующей армией. И она постоянно следит, вижу ли я, как она марширует мимо.

Кими держала гитару в руках; строгий блеск темного красного дерева в свете лампы напоминал полированный агат или залитую багровым светом грудь человека, злоупотребляющего выпивкой. Казалось, этот небольшой, похожий на тыкву предмет источает томность упругой смуглой плоти рано созревшей девушки. Он был словно специально изготовлен, чтобы дразнить и обольщать своим легким и свободным звучанием.

Просто, когда сталкиваешься с правдой лицом к лицу, все оказывается хуже, чем написанное на бумаге.

... от чувства вины поцелуй на вкус как пепел.

Он прав, подумала Юко. Три рыбки, угодившие в сети греха.

Внимательно разглядывая маленькие прорехи в ткани бытия, он усердно зашивал их, чтобы поскорее отгородиться от долгих и темных часов одиночества, вытекавшего из этих дырочек.

Этот лысый монах с румяным, чисто выбритым круглым лицом говорил с Кодзи о душе так осторожно и мягко, что этим лишь отталкивал от себя. «Почему ты говоришь о душе? Не можешь развести меня как-то половчее? Далась тебе моя душа. Лучше бы ты сказал, что я должен быть мужиком».

Кодзи оставалось только сетовать на невезение, которое в возрасте, когда человек начинает строить свою жизнь, свело его с неописуемо холодной, переменчивой женщиной. Такова его судьба. В мире много молодых людей, принимающих свою долю легко, не задумываясь, как носят наручные часы. Но его судьба похожа на гипсовую повязку.

Рассеченный свет. Нет более жестокого и трагического зрелища, чем чудесный, удивительный солнечный свет, расчлененный крестом черной решетки.

Кодзи впервые пришла в голову мысль: "А ведь я просто тело. Просто тело. Вроде собаки". И ему показалось, что, пусть на короткое время, он смог вырваться из оков предначертанной ему судьбы.

- Цветы в честь тех, кто умер? - поинтересовалась Кими.

• Что за глупости? В честь живых.

Чего желал, о чем мечтал прежний Иппей? Не единения, а распада. Искусственного разрушения, задуманного с исключительной тонкостью.

В молодости Иппэй наверняка ни в чем не нуждался. Но теперь все, чем он владел, источало вонь гниения. Юко не могла его не чуять, но, похоже, ей полюбился этот запах.