Nils Holgersson

– Эй ты, пугало бронзовое! – крикнул ему Нильс. – Ты кто такой? Да не смотри на меня так сердито! Я тебя нисколько не боюсь…

Нильс нарочно говорил так храбро, потому что на самом деле сердце у него замирало от страха. Этот пустой притихший город… Темные, будто ослепшие, дома… Этот Бронзовый, который, казалось, не сводил с Нильса глаз… Тут всякому станет не по себе! И чтобы как-нибудь подбодрить себя, Нильс крикнул:

– Что же ты молчишь? Ну ладно, не хочешь разговаривать – и не надо. До свидания. Счастливо оставаться!

Нильс помахал Бронзовому рукой и отправился дальше. Он обошел всю площадь и свернул на широкую улицу, которая вела к гавани. И вдруг он насторожился. Кто-то медленно и тяжело шел за ним. Каждый шаг был как удар кузнечного молота о наковальню. От каждого шага вздрагивала земля и звенели стекла в домах.

«Бронзовый!» – мелькнуло в голове у Нильса.

« - Акка Кебнекайсе! Акка Кебнекайсе! - закричали они.

- Что вам от меня нужно? — спросила гусыня, летевшая впереди всех.

- Белый отстаёт!

- Он должен знать, что летать быстро легче, чем летать медленно! - крикнула гусыня, даже не обернувшись.

Мартин пытался сильнее и чаще взмахивать крыльями, но усталые крылья отяжелели и тянули его вниз.

- Акка! Акка Кебнекайсе! — опять закричали гуси.

- Что вам нужно? — отозвалась старая гусыня.

- Белый не может лететь так высоко!

- Он должен знать, что летать высоко легче, чем летать низко! — ответила Акка.

Бедный Мартин напряг последние силы. Но крылья у него совсем ослабели и едва держали его.

- Акка Кебнекайсе! Акка! Белый падает!

- Кто не может летать, как мы, пусть сидит дома! Скажите это белому! - крикнула Акка, не замедляя полёта».

Давно уже в этих местах между землей и морем шел нескончаемый спор.
Вдали от берега у земли только и было забот, что о картофеле, об овсе и о репе. Про море она и не думала.
И вдруг узкий длинный залив, как ножом, разрезал землю.
Земля отгородилась от него березой и ольхой и снова занялась своими обычными делами…
Но вот еще один залив рассек землю.
Земля и на этот раз окружила его деревьями, словно это был не морской залив, а обыкновенное пресное озеро.
А заливы бороздили уже весь берег. Они ширились, они вторгались в самую середину лесов и полей, дробили землю на мелкие кусочки.
Море хотело захватить землю.
Земля хотела оттеснить море.
Земля подбиралась к морю отлогими зелеными холмами.
Но море выбрасывало ей навстречу песок и складывало у берега сыпучие горы.
— Не пущу! — говорило море.
— Не сдамся! — говорила земля.
И она поднималась перед морем отвесной скалистой стеной.
Тогда море начинало яростно биться. Оно шумело и пенилось, оно кидалось на утесы так, словно хотело растерзать на части всю землю.
Но земля пускалась на хитрость. Она выставляла заслон из множества островов — шхер. Они держались крепко, как солдаты в строю. В первой шеренге стояли самые заслуженные старые бойцы. На них давно и травинки не осталось: свирепые волны срывали с них даже водоросли — из пены поднимались только камни, источенные глубокими морщинами.
Море перекатывалось через них, шло на приступ дальше. Но все новые и новые защитники вставали на его пути. И море билось с ними, постепенно истощая свою ярость, А когда добиралось наконец до земли, у него уже не было сил, и оно мирно плескалось у зеленых островков.