Байки Семёныча. Вот тебе – раз!

Ну, а поскольку дети есть отражение бытия родителей и порождение окружающего социума, эти самые дети в Шестнадцатом имели специфичный формат мышления и временами сильно асоциальную линию поведения. Это были удивительные дети! Эти детишки приходили в другие районы города только за тем, чтобы подраться, но при этом до упоения зачитывались книгами самого разнообразного содержания, укрывшись по ночам с головой и подсвечивая страницы фонариком. Эти детишки могли объявить войну всему городу только за то, что «на нашего на танцах не так посмотрели», но при этом мечтали быть летчиками, космонавтами, учителями и геологами, целые вечера проводя в спорах об автомате перекоса вертолета Ми‐8 и принципиальном отличии Роберта Шекли от братьев Стругацких. Их образованности хватало на то, чтоб, установив мир со всем остальным городом на некоторое время, потом, когда кулаки начинали зудеть и чесаться, объявить, что это был не иначе как Кючук-Кайнарджийский договор и потому с какого-то момента им его можно не соблюдать совсем. Пытливые умы, так сказать, впитавшие в себя и неугасимую любознательность, и широкие знания, и бескомпромиссный «кодекс пацана» полукриминальных улиц. Удивительные были детишки, одним словом!

...«Это не к добру», – подумали балбесы и, подойдя к одногруппникам вплотную, интеллигентно у них поинтересовались: «Вы че тут, а?!» Двадцать голов, повернувшихся к ним, синхронно сообщили балбесам, что сегодня экзамен по алгебре и теории чисел. То есть у самого декана Тураева экзамен! Парни, переглянувшись, в три голоса аргументировали толпе их умственную отсталость тем простым фактом, что «экзамен-то аж шестнадцатого!». «Сегодня шестнадцатое», – сообщила им одногруппница Марина и погрузилась в свой собственный конспект, которым она из принципа ни с кем и никогда не делилась. Это был удар похлеще того, как если бы любимый Шакила О’Нил в порицание твоего разгильдяйства со всего духу в высоченном таком прыжке и широченном таком замахе обеими руками заехал перекаченным баскетбольным мячом прямо тебе по башке! И лежишь ты такой на полу, мутным взглядом смотришь, как оранжевое ядро к дальней стене спортзала откатывается, а мир вокруг тебя кружится, звенит и теряет резкость. А Шак, уходя, еще и плюнул на тебя, выражая свое презрение и негодование твоим разгильдяйством. Шок, одним словом...