Цитаты из книги Ноунейм

Вы и сами неплохо обманываетесь либо в своих ожиданиях, либо додумывая друг за другом несказанные слова.

«Подтвердите коммунистический раздел добычи»
— Ещё чего! Слышь ты, светило, хабар делим по старшинству. Опыт пока бери себе! Никаких «От каждого по способностям, каждому по потребностям»!

— А где гармошка? — икнув, поинтересовался Букварь.

— Сейчас тебе будет и гармошка, и голубой вертолёт, и миллион эскимо. Причём из нас с тобой!

— Икра точно не просроченная была? Мне кажется, Эдмундович захмелел.

— Во мне ни капли алкоголя, лишь огонь святого желания отстоять родную землю!

— Это ж игра, чего так убиваться?

— Это хорошо, что не понимаешь. И хотелось бы, чтобы этот суррогат жизни не испортил тебя. Серьёзно, Ром, не дай себе ожесточиться и потерять человечность.

— Прислали же разработчики помощников. Салага-программер и кот-философ! Мы точно все умрем!

— Товарищ, к чему этот фатализм? — как ни в чём не бывало ответил Феликс. — С таким настроем мы с вами коммунизм не построим!

— Ой, всё!

— По мне, это как раз таки потакание своей проблеме. Борьба с собственными демонами — это всегда боль, преодоление себя и перелом устоявшихся привычек. А тут? Что легко даётся, так же просто обесценивается!

— Ещё одно слово — и я напишу для тебя патч с осетринофобией! — огрызнулся Ромка.

— На всё воля создателя! — философски заметил Эдмундович, как всегда оставив за собой последнее слово.

Кто боится боли, тот всегда поддаётся злу.

— А, так перед нами знаменитый Артемий? И, как я понимаю, это и есть твой план спасения? Вызвать карманного супермена?

Артемий развернулся ко мне со взглядом, красноречиво говорящим: «Серьёзно?!»

— Не жрет, а стратегически наращивает ресурс! — невозмутимо пробубнил полной пастью кот. — Мало ли что придумал наш внезапный помощник. Надо быть ко всему готовым!

— Ещё одна такая выходка — и я отключу тебя от инвентаря, — попыталась застращать я неугомонного пета.

И заревела, уже не сдерживаясь. Некрасиво кривя лицо, задыхаясь и тут же подвывая. Плевать, на всё плевать! Пускай видят меня такой, я устала быть каменной. Я столько лет такой была. А боль от этого никуда ведь не делась.

— Товарищ Искра, я всего лишь кот, да к тому же программа, что я могу понимать в ваших тонких человеческих душах? Но мне думается, что ни один ребёнок не хотел бы для своей матери такой жизни. Любовь, которую ты испытывала к дочери, не могла переродиться в ту жажду мести, что сейчас движет тобой. Иначе это была не любовь. Это чувство делает вас лучше, дарит силу, доброту и свет. А то, что делаешь ты, лишь уродует твою душу и ведёт к дальнейшему саморазрушению.

— Искра, ты права во многом и в то же время во многом заблуждаешься. А я слишком мудр, чтобы обижаться на правду. Тебе же нужно трезво, без эмоций, посмотреть на то, что произошло, и, главное, перестать «пережёвывать» прошлое и цепляться за свою обиду на родных. Нет тут виноватых, а ты лишь оправдываешь этим свой инфантилизм.

— Ничего себе! — Ромка не удержался и присвистнул. — Какая ты... женщина, оказывается!

— М-да, возьми курс по уместным комплиментам у Феликса, — хмыкнула я в ответ. — Этот дамский угодник умеет порадовать девушку приятными словами!

Всех не спасти, а тех, кто этого не хочет, - и подавно.

— Всё-таки мне удалось что-то вложить в твою голову. - мягко искривив линию рта, пробормотал революционер.

— Больше! Ты вложил это в моё сердце!

И я порывисто прижала руку к груди.

— Знаете, Искра, мы разучились совершать сумасбродные поступки, — философски протянул Эдмундович. — А ведь они заставляют нас ощущать себя живыми!