Из глубин

Снег и впрямь валил, как из распоротой перины. Крупные рыхлые хлопья были, как и положено, белыми, но грязь под ногами оставалась черной. Прямо не снег, а благие намерения, при соприкосновении с жизнью растекающиеся грязными лужами.

Раздались шаги, и в гардеробную вошел, вернее, взошел Альдо. В чем только Матильда не видела внука, но сегодня он посрамил весь гайифский двор с его мистериями.

Песни эти... Как вспомню, мороз по коже, он прощался с нами, а мы не поняли... Ничего не поняли!

Апартаменты оказались просто отвратительными. Две расходящиеся из общей приемной анфилады совершенно не годились для подслушивания.

Будь Айрис Окделл лошадью, она бы повернулась задом и принялась лягаться. И жаль, что она не лошадь, с лошадьми Иноходец Эпинэ разговаривать умел, с закусившими удила девицами – нет.

– Ты не дочь великого Эгмонта! Ты – позор дома Окделлов...
Позор дома Окделлов расхохотался.

Если слабые обретут силу, а сильные впадут в слабость и недеяние, наступит конец всему. Смейтесь, принцесса!

– Если ведьма с тобой спляшет, – объявил Варотти, – нипочем не утонешь, только разборчивые они – страсть.

– Адмирал Вальдес объяснил мне, почему его зовут Ротгер.
– Ему бы следовало объяснить вам положение, в котором мы находимся.

– Местные говорят, там в полнолуние нечисть пляшет. И они вместе с ней.

А вот тебе и августейшая ярость, господин Первый Маршал, наслаждайся и мотай на ус.

– Хочешь иметь в доме бешеную козу – женись.

«Раканы-тараканы»... Оллария свое слово сказала.

– Я понимаю, – пробормотал Реджинальд, – то есть понимал... Я был в Надоре, когда пришли королевские войска, я все видел... Они были грубы, бесцеремонны, но все по закону. Один сержант и капрал... Они изнасиловали двух служанок... Их расстреляли... Был такой капитан. Вайспферт, бергер... Он сказал, что Надор – это Талиг, а они не вариты, чтоб мстить женщинам. И расстрелял.
Герцог, почему ваши войска ведут себя как чужие?

Людвиг шагнул к двери, но на пороге резко обернулся, выхватывая шпагу. Ждавший этого Жермон принял клинок на клинок.

– Скотина недоверчивая, – укоризненно покачал головой гость, семнадцатый год пытавшийся застать хозяина врасплох. Те, кто видел их игры впервые, бросались разнимать «дуэлянтов». К вящему удовольствию последних.

Селина не подвела. Головку Айрис украшало вполне пристойное сооружение, рубиновые звездочки сияли там, где надо, якобы «забытый» одинокий русый локон был не длиннее и не короче, чем следовало. Зато собственные кудри дочь затянула так, словно собиралась то ли купаться, то ли в аббатство.

Знаете, маршал, иногда мне кажется, что рассвета не будет, а он всё равно настаёт. Это обнадёживает, не правда ли?