Виноградные грёзы. Книга 1

— Та-а-а-к... — протянул Стивен и убрал ладонь с моего бедра. — Принцесса должна быть хорошей девочкой.
— Необязательно.
— Ари...
Я, не останавливаясь, терлась о его тело.

— Что ты делаешь?
— Принцессам помогают снять обувь, — невозмутимо объяснил он.

Менеджер нравился девушкам — симпатичный блондин, — но Итан считал связь с подчиненными Ниже его достоинства. И почему-то обижался, когда они Не танцевали для него бесплатно. Но другом Итан был хорошим.
В красках рассказал, как Рэтбоун пьяно исповедовался бармену. «Он до чертиков влюблен в тебя, Ариэль!»

Я умоляюще попросила:
— Отпусти меня...
— Нет.
Мой шумный вдох — белый флаг. Я пыталась по-хорошему! Несмотря на боль, хотела сберечь его чувства. Его сердце. Его память обо мне.
— Я нюхаю, Стив. Мне было так тяжело, что я ответ предала тебя. Вспоминая твоего друга, я мечтала, чтобы ты страдал из-за меня. Я зависима.

Тени прошлого бродили по стенам комнаты. Не стоило мне возвращаться туда, где я последний раз был счастлив. Под угрозой страшной неустойки я должен был отказаться от поездки в Сан-Диего. Но рискнул и теперь расплачивался: все напоминало о нескольких неделях счастья. О милой девушке.

Я не мог отделаться от мысли, что он осуждает меня.
Выругавшись, я втянул сквозь стиснутые зубы воздух. Ворот сдавил горло, в носу щипало. Вариант всего один, Джерад буравил меня взглядом, Марти жадно курил, а Шон, хмурясь, отвернулся.
На выдохе я прошептал:
— Я разобью ей сердце.

— Запомни, — он сосредоточился на своем бокале, — запомни этот день. Меня, тебя, нас. Никогда не забывай: все было по-настоящему.

Хм. Возможно, не стал бы бить парня, а хлопнул по плечу: спасибо, что позволил узнать ее, и сочувствую — ты потерял ангела.

Тогда я не думал о серьезности слов или о том, как воспримет их мечтательная девчонка, а также смогу ли я выполнить обещание. Зря.

— Не смей, — с набитым ртом ответил я, уплетая безумно вкусную, надо заметить, еду, — уходить от меня. Вкуснятина!
Она робко засмеялась.
— Серьезно. Никуда тебя не отпущу!

— Взяла деньги, документы, сказала, что иду ночевать к подруге, и уехала. Мой отец немецкий бизнесмен, а у меня есть виза с прошлой поездки, но тогда мы были в Нью-Йорке, — протараторила Ари и снова начала умолять: — Я знала — ты отреагируешь именно так, поэтому соврала! Давай забудем! Я выгляжу старше, веду себя старше...
— Старше?! Приехать в незнакомый город без цели и плана — по-взрослому? Очевидно, нет. И говори медленнее. Я не всегда тебя понимаю.

Она попыталась скрыть лукавую улыбку, а я — желание отшлепать наглую русскую немку. Ей весело?!

— Уверена, что тебе двадцать два? Это что?
— Это... паспорт. — Она захлопала карими глазками.
— Я вижу. Это заграничный паспорт. — Меня посетила очевидная мысль: вот почему ей негде жить. — Ты не просто «из России», ты жила в России! А в Америку приехала... Когда?

Она долго рассматривала себя, будто подросток, выискивающий в зеркале недостатки. У подростков они часто надуманные, она же знала, что выглядит отвратительно. Но кого это волнует? Девушка-вещь.

Близкие могут быть чужими