Луна Верховного

— Дорогая, ты же в курсе, что у меня волчий слух, — напомнил Доминик.

— А ты не отвлекайся, скоро ангелочек проснется и врубит собственную сигнализацию.

— Мой сын, — в словах альфы столько гордости и любви, что у меня комок в горле, — он умеет быть настойчивым.

— Куда уж настойчивее.

Я наблюдала за тем, как они подшучивают друг над другом, и получала незабываемое удовольствие. Доминик и Чарли были не просто истинной парой, они будто реально были половинками, родственными душами.

Словно почувствовав, что про него речь, Анхель завозился в кресле, а затем раздался боевой вой.

— Началось, — Чарли подняла глаза к потолку, а потом потопала к малышу и взяла его на руки. — Зайчик, чего орем?

— Только ты можешь называть будущего альфу зайчиком, — заметил ее муж.

— А вот не надо нам тут навязывать родительские ожидания. Вырастет, сам решит, кем станет! Альфой, как папа, или, писателем, как мама. Правда, Анхель?

— Или оперным певцом, — добавила я. — Судя по крику.

Счастливые родители уставились на меня, и когда я уже решила, что перегнула, одновременно расхохотались.

— К слову о последствиях, — вздыхаю я. — Та ночь не осталась для меня случайной — сегодня я узнала, что беременна.

Невозмутимая Хелен приподнимает брови:

— И что ты чувствуешь, узнав об этом?

Вопрос настолько неожиданный, что я теряюсь. Потому что я настолько поддалась панике, настолько зациклилась на страхе, что малыша у меня обязательно заберут, что нужно бежать куда глаза глядят, только чтобы его уберечь… Что даже не успела подумать о нем самом!

О моем отношении к беременности.

Я кладу руки на живот и будто только сейчас осознаю, что у меня будет малыш. Такой долгожданный. Уже любимый! Мое чудо. Горло сдавливает от невозможности выразить словами все, что я к нему чувствую, образ Хелен расплывается перед глазами, полными слез. Сейчас я плачу совсем не от страха.

От счастья.

— Я самая счастливая женщина на свете.

— Это чудесно, — Хелен улыбается, ни как обычно: сдержанной профессиональной улыбкой, а тепло, по-дружески.