Черная вода

Годы правления Рейгана, удручающее падение духовности, лицемерие, жестокость, ложь с косметической улыбкой на устах... разве Америка всего этого не видела! И все же слепой оказалась именно Келли, и дурочкой к тому же. Теперь,несколько лет спустя, гуляя в обществе сенатора Соединенных Штатов по пляжу, где дети соседей Баффи натыкали в песок по случаю Четвертого июля миниатюрные американские флажки, она весело хохотала, предавая осмеянию тогдашнее свое отчаянное состояние, близкое к нервному срыву.

расширенные глаза ее устремляются на прекрасное ночное небо, оно снова с ней, как будто и не уходило, а на нем огромная луна, и логичное умозаключение, если я вижу, значит, живу, и эта простая мысль наполнила ее душу тихим безоблачным счастьем, среди высокой травы Келли ждали мамочка иотец, ее, правда, удивило, что теперь они были вовсе не молоды, а очень стары, в жизни они выглядели гораздо моложе, лица их исказились мукой, они взирали на нее с ужасом, словно видели впервые, словно не узнавали бегущую в беленьких носочках и повизгивающую от радости Келли, свою маленькую Лиззи, которая тянула к ним ручонки, чтобы ее подняли, брыкающуюся, высоко-высоко,а в это время черная вода затопила ее легкие, и она умерла

У нее недоставало ни самих слов, ни логики, чтобы их связать. Слова "воздух" она тоже не помнила, лишь жадно стремилась глотать его страждущими напряженными губами. Лунный свет то проникал в толщу воды, то скрывался, то проникал, то скрывался, но у нее и для света не было уже имени, как не было его и для самой жизни. И тут черная вода хлынула в ее легкие, и она умерла.

Нет, еще нет: она смотрит, как мужчины играют в теннис. Вместе с Фелицией Чьей и Стейси Майлс она стоит в зарослях диких роз вокруг внушительных размеров корта Сент-Джонов, теребит лепестки, касается шипов, запускает ногти в мясистую алую сердцевину -- невротическая привычка, одна из самых скверных, с ней трудна бороться, потому что ее не сознаешь, она следит за энергично развивающейся игрой, следит за ним. Стейси смеясь произнесла: "Чем они отличаются друг от друга -- это сразу бросается в глаза -- так это мускулатурой. Взгляни на их ноги".

Пусть она ничего не видит, зато можно прикинуть, какое расстояние отделяет ее от дверцы водителя, она, конечно, откроет ее, она не сомневалась в этом, ведь открыл же ее он, она не хотела думать, что дверца могла распахнуться при столкновении с оградительным рельсом, а потом захлопнуться под давлением воды, быстрой бурлящей воды, которую она не видела, а лишь ощущала, слышала, обоняла, чувствовала каждой клеткой своего существа: то был ее враг, то был хищник, то была ее Смерть.

Об этом не хотелось думать. Не хотелось знать.

Никакая ты не оптимистка, ты покойница.

Она уверяла мать, что ведет себя как хорошая девочка, но мать, казалось, не слышала ее и говорила что-то быстро и как бы смущенно, ее серьезные серые глаза, которые Келли всегда считала очень красивыми, были устремлены куда-то поверх плеча дочери: "такая молодая -- всего лишь..." Келли не расслышала конца фразы,

Его нет, но он обязательно вернется и спасет ее. Он выбрался на берег, чтобы позвать на помощь... а может, он лежит плашмя на поросшей травой насыпи, исторгая из себя в мучительных спазмах воду, и тяжело дышит, стараясь вернуть силу и мужество, и готовится вновь погрузиться в черную воду, нырнуть туда, где затопленный автомобиль, словно попавший в беду жук, беспомощно и опасно покачивается, зарывшись боком в мягкий ил, а в автомобиле ждет от него помощи обезумевшая от страха, попавшая в западню пассажирка, она ждет, что он вернется, откроет дверцу и вытащит ее: может, именно так все и произойдет?

Я здесь. Я здесь. Здесь.

Она осталась одна. Он был рядом, но покинул ее, и она осталась одна, хотя, конечно же, он бросил ее, чтобы поскорее вызвать подмогу. Пребывая в шоке, она не понимала, где находится, почему стало тактесно, откуда взялась эта темнота, не понимала, что же, собственно, случилось, ведь все произошло стремительно -- так проносится за окном мчащегося автомобиля смазанная картина, кровь застилала ей глаза -- широко распахнутые, удивленные и невидящие, там, где треснул череп, яростно пульсировала боль, она знала, что кость треснула, и боялась, что черная вода воспользуется этой трещиной, чтобы просочиться внутрь и лишить ее жизни,если она не сумеет раньше выбраться, если он не вернется и не поможет ей.