Петербургские трущобы. Том 2

Эта книга, говоря словами самого В. Крестовского, – о «падших людях» и «отверженных созданиях», вынужденных влачить жалкое существование в России второй половины XIX века. Писатель неравнодушен к судьбам обитателей грязных чердаков и подвалов, обветшалых домишек и безобразных трущоб. У всех этих людей было «своё лучшее прошлое», у каждого из них – своя драма, а порой и трагедия.

Во вводном обращении к читателям Крестовский объясняет свою позицию: он стремится стоять вне сословий и каст, видя во всех их представителях прежде всего людей и оценивая их с точки зрения нравственных категорий. При всей массе натуралистических подробностей, к которым можно относиться по-разному, привлекает удивительная любовь автора к Человеку, уважение к нему, сочувствие и сопереживание его бедам, стремление разобраться, как он оказался на дне жизни. И вера в то, что человеческое в нём всё же способно возобладать, невзирая на тяжкие условия существования. Крестовский – не обвинитель, его задача – выявить причины, приведшие «падших людей» к такой трагической судьбе. Как становится понятно из книги, огромная вина лежит на обществе, которое лишь прикрывается филантропическими лозунгами, а на деле проявляет преступное равнодушие к судьбам «униженных и оскорбленных». Очень жалко и Анну Чечевинскую, и Машу, и Ивана Вересова, и Юлию Бероеву, прямо сердце сжимается, когда читаешь об их мытарствах и абсолютной беззащитности. Они ведь не нравственно низкие люди, но им нет места в нормальной жизни, они фактически становятся жертвами развращенных и подлых представителей знати.

Есть в романе и «маленький человек» – один из важнейших типов русской литературы. Здесь это мелкий чиновник Пётр Семёнович Поветин. Дружные, домовитые, как гоголевские «старосветские помещики», живущие в полном согласии и своеобразной идиллии, пожилые супруги Поветины воспитали Машу. Есть и мотив испытания «маленького человека» деньгами, и отголоски библейского сюжета о блудном сыне (в данном случае «блудной дочери» – и на память приходит, конечно же, параллель в виде пушкинского «Станционного смотрителя»). Но при всём следовании традициям у Крестовского получается, безусловно, оригинальное и яркое произведение.

Роман густо населён персонажами разных сословий и социальных положений. В нём очень много от эстетики «натуральной школы»: многие страницы представляют собой полноценные физиологические очерки, написанные на основе личных наблюдений автора. Здесь есть подробнейшее описание трактиров и распивочных, конторы квартального, театра, «толкучки», тюрьмы, больницы, царящих там нравов; быта городской бедноты, деятельности ростовщика, «люда мелкоплавающего», воров, бродяг, различных мошенников, проституток и т. д. И создается целостная картина Петербурга, но не парадного, блестящего, а преимущественно трущобного, тёмного, жестокого по отношению к людям. Поднимается масса социальных проблем (например, продажность судопроизводства, бесправное положение женщины в обществе этой поры и т. д.). Крестовский хорошо изучил среду, о которой пишет, – криминальный мир Петербурга: он со знанием дела воссоздаёт в романе воровской жаргон, тюремный фольклор (сказки, песни, легенды).

Очень понравился саркастично-иронический тон писателя, когда он рассказывает о князьях Шадурских, о лицемерных великосветских «филантропках», о нравах и укладе жизни российских немцев. Совершенно блистательно, например, написан очерк о немце Шиммельпфениге, ненавидящем всё русское, презирающем «русских свиней», видящем свою миссию в том, чтобы «приобщить вашу Россию к циклу цивилизованных государств Европы». Ничего не напоминает?

Известно, что этим романом горячо интересовался Достоевский. В самой же книге можно найти множество перекличек с автором «Преступления и наказания». Например, Крестовский явно снижает теорию Раскольникова, заставляя одного из персонажей, доктора Катцеля, циничного мошенника, признаться, что он «готов каждую минуту» убить человека, но не ради самого убийства, а «во имя науки, во имя таинственных процессов и законов органической жизни», т.е. ради высокой цели. Правда, у Катцеля сюда примешивается и материальная заинтересованность, в которой никак нельзя упрекнуть Родиона. Эта деталь обнажает весь цинизм и вульгарную риторику доктора. С Катцелем связана, на мой взгляд, и еще одна отсылка к Достоевскому. Доктор объясняет: «Да, человечество я точно люблю, но это какая-то абстрактная, безразличная любовь…» Нечто подобное можно обнаружить и у Раскольникова, по крайней мере, до того момента, как он сумел полюбить конкретного человека – Соню; фактически именно абстрактному человечеству хотел помочь бедный студент на старухины деньги, и потому эта затея изначально была обречена на провал. И трихина упоминается в романе Крестовского (помните сон Раскольникова на каторге?).

Прекрасно выстроена писателем авантюрная составляющая сюжета. Здесь есть свои злодеи, свои тайны, раскрывающиеся к финалу. Крестовский умело держит читателя в напряжении, а это ох как непросто в таком объёмном произведении. Я уверена: чтобы получить полное представление о русской литературе XIX века, обязательно нужно читать и такие вот книги, созданные талантливыми и неравнодушными писателями так называемого «второго ряда».

Когда-то был сериал по этой книге. Фигня! (прошу прощения).Пошлейшая и поганейшая! Все вылизано-переделано. На самом деле роман Крестовского интереснейший! Здесь столько всего перемешано: и любовная история, и история предательства, и авантюра с похищением. Но нет легкости приключенческого романа. Все гораздо мрачнее, жизненнее, что ли. Ну, герой-красавец-женатый мужчина. Ну соблазнил. Жениться не обещал. А родители по головке не погладят. И довериться-то некому. Ну, кроме воспитанницы семьи, почти подружки. Девки из дворовых. А девка-то штучка не простая! Сестрица по папеньке! И начинается паутина подлости и преступлений. Вспомнила графа Монте Кристо. Вынашивал план мести. Тонко разыгрывал все ходы. Мстил и получал удовольствие от мести. Здесь девица тоже получает удовольствие. И тоже, вроде бы и мстит. Но за что же? Только за то, что рождена не в браке. Люто мстит. Наблюдает за процессом гибели семьи, которая к ней относилась, как к родной. Вот это "как" и не дает покоя мерзейшей душонке.
А еще книга интересна подробными жизнеописаниями быта, нравов различных сословий. Она ведь написана в те еще годы - в средине девятнадцатого века. Мрачноват роман. Пробирает до дрожи от ощущения безысходности, зябкости, неотвратимости гибели всего, что имело хоть каплю доброты, искренности, любви. Сжирается это циничностью и беспощадностью чего-то наступающего страшного, бездушного, вороватого.
(Не поверите, но в первый раз, наверное, подумалось: да когда же революция?! Чтоб смела эти сословия к чертям, как будто и не было! Чтобы дети-сироты хотя бы в детских домах получили возможность поесть свой какой-никакой суп за просто так, а не за собранную милостыню, будучи изувеченным, чтоб жальче было... Да чтоб тетки могли заработать себе нормальным трудом, а не быть рабой-заложницей родителей, затем мужа, а может - любовника (кому как повезет). В общем, очень полезная книга. Для контраста хорошо бы почитать. Встряхнуться, оглядеться: а жизнь-то вокруг не так уж и плоха!
Что еще сказать о романе?: Читается очень быстро. Захватывает книга с первых же строчек. Нет розовых соплей. Нет предсказуемости. Хоть я здесь и наспойлерила порядком, но, поверьте, развитие событий вас удивит. И равнодушным, уж точно, не оставит.

Без колебаний отдаю свой личный Оскар данному шедевру, этому эпосу, роману о нищих и богатых.
Почему данное произведение так долго от меня скрывалось? О его существовании я узнала лишь пару месяцев назад, когда пошла скачивать сериал "Петербургские тайны" (который, к слову, и был снят по мотивам романа). Читала я долго, вдумчиво и мучительно. Мучительно, потому что "нервы расстроились", столько переживала, столько обдумывала, столько размышляла. Полтора месяца я провела на задворках нищего, развратного Петербурга, в дворянских гнездах с птицами далеко не высокого полета, на нарах, в темницах, в "веселых домах" с проститутками, в деревнях с набожными, но глупыми людьми, в задних комнатах кабаков среди мошенников и убийц, в темных, грязных квартирах без света и тепла, закладных, среди куч мусора и тряпья, на улицах Сенной Площади, в прихожих добротных домов, у немок-акушерок, в карманах невнимательного или пьяного народца, везде, где грязь людская и физическая. В трущобах городских и душевных.

Какая огромная работа была сделана автором! Сколько исторической бытовой справки содержится на страницах, сколько сведений было собрано о том, как по-настоящему жил нищий народ, как общался и обделывал свои делишки, какими путями достигал такого воровского, низшего существования, какие нужды притерпевал и к каким методам прибегал для своего выживания.
Во введении есть информация о том, что автор нарочно два года пытался сосуществовать в низах, чтобы достоверно, доподлинно передать картину той жизни, неизвестной истинному дворянству. И ему это удалось! С лихвой хлебнуло и само дворянство, высмеянное на страницах, желчно, саркастически, позорно.

Могу еще долго обсуждать этот роман, глагольствовать и поругивать за испорченные нервы, но все тщетно, пока вы сами этого не прочтете. РЕКОМЕНДУЮ!

Второй том романа оценен мною на более высокий балл, потому что в первом уж очень много человеческих уродов выведено – всех мастей и сословий, прямо ни одного хорошего человека не встретишь на страницах. А как более - менее добрый человек покажется, так непременно бесхарактерный да покорный до тошноты, никак обстоятельствам не сопротивляется, каждому мерзавцу верит и, в результате, оказывается на самом дне «самого глубокого ущелья». Во второй книге хоть кому-то возмездие прилетело. Этот же том, помимо всего остального, порадовал неожиданными поворотами сюжета.

Каждому жителю Санкт-Петербурга полезно этот роман прочитать. Наверное, нет никакой другой художественной книги, в которой настолько полно была бы представлена жизнь города 19 века, точнее жизнь его обитателей. Чего и кого тут только нет: от власть имущих до нищенствующих, а если в другой плоскости - то от дворцов до тюрем и кладбищ - обо всем есть в романе. Вот пара старых фотографий мест, упоминаемых в романе: Вяземская лавра и Церковь на Сенной площади:
На то чтобы прочитать данную книгу нужно время – она очень объемная, в ней нет воды и пустых диалогов, но на такой роман никакого времени не жалко. Читайте классику – она прекрасна!

Рецензия на первый том.
Нет, спасибо. Крестовскому не удалось увлечь меня ни на минуту. В первом томе сама раскачка событий заставляла за ними следить, здесь же следить не за чем. Интриги никакой, всё действие ведёт ко вполне ожидаемому концу. И - О Господи - эти бесконечные описания всего-на-свете. Самое смешное, что огромный пласт текста про предприятие с деньгами в итоговом сюжете роли не играет. Равно как и абсолютно левые истории про тюрьму и бордели.
И герои, о эти герои. Половина - тупые и хорошие, другая половина - тупые и плохие. Кому сочувствовать-то? За кого болеть? Сразу видно, что к счастливому концу никто из них не придёт. Даже хорошим героям за их тупость желаешь мучительной смерти.
Самое обидное, что каркас сюжета очень динамичный и захватывающий. Так зачем были все эти лишние детали, так непомерно раздувшие книгу?
Я слышала, по этой книге имеется сериал. Конечно, за его художественную составляющую я не ручаюсь, но с точки зрения отбрасывания ненужной шелухи он наверняка выиграет.

Эти цитаты следовало бы поместить в эпиграф, т.к. в романе Крестовского действительно описано больше людской боли и пороков, чем светлых моментов, и недаром я писала, что все же жесток автор к героям.

Осторожно! Дальше немного спойлерно и сумбурно.

Надеешься, что все страшные события, приключившиеся с персонажами, полюбившимися тебе, с которыми ты сроднился на протяжении чтения, наконец пройдут и сменятся светлой полосой, так вот нет же! Столько всего происходило в книге, читатель уже исстрадался за героев и ждет спокойствия для них, наконец-то счастья, а для разных мерзких порой личностей и тех, кто даже не задумывался, сколько зла совершил, заслуженного наказания, но, повторюсь, конец тяжелый, на мой взгляд, и «хэппи-энда» настоящего не будет.
Я и сама не люблю «хэппи-энды», когда они неоправданны, когда слишком все красиво и в розовых очках там, где этого не может быть, но здесь действительно хотелось хорошего завершения всех историй.
Да, Крестовский пощадил хотя бы супругов Бероевых, после жутких событий, наконец-то воссоединившихся друг с другом и сумевших сохранить свое маленькое хрупкое счастье, но Маша, но Иван Вересов? Хочется спросить: «За что? Как же так?» Две неприкаянные души вдруг, среди нищеты и несчастья, нашли друг друга, осветили друг друга светом своих душ, и вдруг снова потерялись, чтобы потом уже не встретиться. И Анну безумно жаль – только найти свою дочь, только обрести надежду, и потом почти сразу ее потерять. А Вересов, так и не сумевший найти себя в этом мире, неприкаянный со всеми неожиданно полученными деньгами, но без единой родной души рядом – по-моему, он не заслуживает такого конца.
Наоборот, Бодлевский с Наташей все-таки вышли сухими из воды, ну как же так?
Книга мне понравилась, она занимала мои мысли долгое время, герои стали мне близки и дороги, но конец оставил тяжелое впечатление, и все-таки я надеялась до последнего, что автор будет милосерднее к своим героям.

Трущобы - грязное, мерзотное место. Они населены сбродом разной степени отвратительности, здесь обитают разврат, насилие, грабёж, а то и жизнь чья отлетит прочь. Впрочем, никому никакого дела до этого нет, главное - только твоя персона, только твои потребности, только ты, ты и ты! Рвать зубами, душить скрюченными пальцами, резать ржавым ножом всех, кто посмеет покуситься на твою главную ценность!

Трущобы могут быть где угодно. Это и кишащая бездомными Вяземская лавра. Это и тюрьма. И княжеская гостиная. В любую личину рядятся трущобные обитатели, и зачастую истинные их лица оказываются куда безобразней или куда прекрасней маски.

Справедливость - редкий гость в трущобах. Изредка заглянет она сюда, а одарит милостью и того реже. Но все ж случается, пусть зачастую и запаздывает она с визитом. Не все получают милость или возмездие её, далеко не все, оттого и больно. Но тем ценнее редкие её дары.

Как писал сам автор, не умеет он описывать светлую радость, а лишь боль и язвы нашего общества. И вся книга пронизана этой болью, очень редко озаряясь парой предложений истинной радости и теплоты. Таков уж мир трущоб, иначе о нем и написать нельзя - невыносимо там и холодно, везде так, где бы эти самые трущобы ни находились: в высшем ли свете иль на паперти.

Второй том романа более мрачен, но и более фантастичен. Закрытые сюжетные линии персонажей радуют, но не бывает так много чудес одновременно. Пусть даже иногда и несправедливых, но все-таки чудес: все эти случайные встречи, закрытые гештальты, хоть какая-то справедливость выглядят очень натянуто на фоне общей безысходности. Но роман более ценен атмосферой, чем сюжетом, самой возможностью тех или иных жизненных ситуаций, разнообразием судеб, контрастом характеров и взглядов. Он такой же, как и место его действия, этакий Готэм позапрошлого столетия: блеск и роскошь, нищета и смерть, любовь и покой, надежда и разочарование, двуличие и безликость, преступление и подвиг - всё здесь живёт по углам одной комнаты, перетекает друг в друга, следует одно за другим, становится неразличимо. Очень захватывающе, на такое интересно смотреть. Смотреть со стороны и радоваться, что оно происходит не с тобой.