Стань моим мужем, дракон!

На арене у него была цель – спасти Амедею. А сейчас его шехсайя была в относительной безопасности, ждала его, верила, любила… Дракон в его теле довольно заурчал, стоило лишь вспомнить, какой она была в его объятиях, а спину овеяло прохладой свежего ветра, которому неоткуда было взяться в пустыне.

Филипп собирался обойтись с ней аккуратней, чем с другими своими женщинами. Но теперь передумал. Пусть поймет, как сильно его рассердила!

А что до дракона – Филипп прикажет содрать с него кожу и подарит ее Амедее. Пусть попробует наделать из нее артефактов.

Филипп довольно захихикал, потирая драконье кольцо на пальце.

Охлаждающие артефакты полопались один за одним, и маги взбунтовались, требуя передышки. Слабаки и бездельники! И толку от них – чуть. Амедея сумела сделать кольцо, дающее абсолютную защиту, из мотка проволоки да чешуи. Ведьма! Лучшая из тех, что поймали за последние годы в Аль-Малене. И он ни за что ее не упустит.

– Какое еще кольцо? – не понял он.

– Я сделала его для тебя, из драконьей чешуи, очень хороший артефакт получился. Не подумай, что я хвастаюсь, наверняка в нем есть изъян, но он создает эффект драконьей чешуи по всему телу. Я хотела передать его тебе, но служанка предала меня.

– Ты сделала мне кольцо? – Геррах улыбнулся, обняв меня крепче. – Ты такая удивительная, шехсайя. Даже в трудных ситуациях успеваешь подумать о других.

О других…

Ее поцелуи были как чистый родник, такой вкусный, что хочется пить еще и еще. Ее дыхание – свежий ветер, напоенный ароматом цветов. А ее тело – пламя, которым нельзя обжечься. Потому что он не боится огня.

– Мы ведь почти не узнали друг друга.

Геррах поднялся на выпрямленных руках и внимательно посмотрел в голубые глаза.

– Это не так, – возразил он. – Я знаю тебя, Амедея, как никого другого. Я люблю тебя больше всего на свете. Я умру за тебя, убью за тебя, сделаю все, чтобы ты была счастлива. – Задумавшись, добавил: – Вообще-то звучит пугающе. Если только не любишь в ответ. Но ты сказала, что любишь.

– Почему ты улыбаешься? – спросила она.

– Потому что ты сделала меня по-настоящему счастливым, шехсайя, – сказал он, лаская ее взглядом. – Это как получить крылья и что-то еще.

– Что?

Геррах не знал, как передать свои ощущения.

– Как будто летишь в рассветном небе, и лучи обволакивают тебя нежным теплом, и мир вокруг кажется удивительно прекрасным, – попытался он объяснить. – Но при этом ты никуда не летишь.

...Геррах смотрел на меня с восхищением, точно получив неожиданный приз. Впрочем, так и было. Он выиграл меня на горячих играх, и я ничего не хотела сильнее, как только достаться своему победителю.

– Ты восхитительна, моя шехсайя, – произнес он. – Я не видел ничего красивее и желанней.

Однако Геррах заставил меня наесться досыта, и хлеб с вяленым мясом показался мне вкуснее всех деликатесов. Вода в бурдюке сохранила прохладу, и я, с наслаждением облизнув губы, вновь поймала на себе жадный взгляд Герраха.