Сокол и чиж

— Ну и как прошла первая ночь в квартире Сокола? — Ульяшка, следом за мной с разбега проехалась по длинной полоске льда, снова пристроилась рядом и навострила ушки.
— Вообще-то вторая, — уточнила я.
— Ой, точно! Так как прошла? Надеюсь, Сокольский тебя не обижал? Как ни крути, Фань, а квартира — его территория, стоило переживать.
Я неопределенно пожала плечами, очень уж хотелось подразнить Ульку.
— Что, обижал? — испугалась подруга.
— Ну, если не считать того, что я его сначала чуть не пришибла сковородкой, потом угрожала ножиком, а потом он меня чуть не задушил — то ночь у нас прошла вполне по-деловому, — поспешила я ее успокоить. — Выжили оба!

— Это я. Мне бы вещи взять. Можно войти?
Ну, он и тугодум. Или утро на всех соколов так действует?..
Раз ковбой, два ковбой, три ковбой… Может, взять ружье и по уткам пострелять?
— А что тебе мешает? — наконец сонно отозвался парень. — Ночью ведь вошла.
— Так ночью темно было.
— И что?
— А сейчас уже утро. Вдруг я войду, а у тебя там из-под одеяла торчит что-то неприличное? Еще вопить начну. Впадешь в коматоз — не откачают!
Вообще-то я имела ввиду совсем не то, о чем вы подумали. Нет, честно. Мне и первого раза хватило! Хотя вот когда сказала, то сама подумала о том же самом и прикрыла глаза ладонью. Ну и дурындище! Вот ляпнула, так ляпнула! Хорошо, что Сокол, кажется, еще не проснулся.
Нет. Проснулся. Пробухтел сердито.
— Ничего у меня не торчит. Точнее, когда надо — так очень даже… Блин, Чиж, ты что несешь с утра пораньше? Не выспалась?
— Если честно, — виновато вздохнула, — не очень.
— Оно и видно. Заходи уже, мелочь! — привычно рыкнул. — И можешь не мечтать увидеть меня нагишом, я перед тобой сверкать задом больше не намерен!
Ух, осчастливил. Горе-то какое! Так и захотелось показать Сокольскому язык.
— Вот и хорошо!
— Боюсь, набросишься и искусаешь.

— Кто здесь?! — за спиной спросонья как-то уж слишком обеспокоенно выдохнул Сокольский. И так он это выдохнул — растерянно и с придыханием, ну чисто тебе наивный детсад, что тут же захотелось побезобразничать. Благо опыт соседства с младшим братом имелся богатый. Ну я и сказала со всем раздражением не выспавшейся вредины. В полной темноте, низким скрипучим голосом замогильного Бугимена:
— Это я! Злой голодный Барабашка-а-а! Пришел забрать твою жи-и-изнь! — И посмеялась деревянно, как Буратино из глиняного кувшина: — А-ха-ха-ха! Открой тайну золотого ключика-а-а-а!
И зубами клац-клац!
Повисла пауза. Клянусь, длинной в минуту. Я даже сама испугалась — а вдруг я своей шуткой взяла и поспособствовала у Сокола остановке сердца? Вдруг за горой мышц оно у него хрупкое и трепетное, как у воробышка. Господи, меня же тогда точно отправят на Колыму! И вообще, кто из нас двоих по слухам неуравновешенный псих?
Парень завис. Потом осторожно вскинул голову. А потом… кубарем скатился с кровати и нашел мою шею.
— Анфиска, твою мать, убью!

— Ты уже согласилась! Только попробуй отказаться — прямо сейчас за ноги к дивану привяжу, поняла?
Теперь настала моя очередь подозрительно хмурить брови. Я даже отодвинулась на всякий случай и руку отобрала. Ну все, поручкались, хватит.
— Ты что, Сокольский, пятьдесят оттенков серого переел? Может, у тебя под этим самым диваном и ремни-веревки имеются, а я к тебе жить собралась? Не-ет, я так не согласна.
Лицо Сокола побелело, а ноздри раздулись. Ну все, сейчас передумает. Дошутилась! До чего же эти самоуверенные красавчики предсказуемы. Их вывести из себя, раз плюнуть!
— Чижик, еще одно слово, и, клянусь, отберу ключи.