Цитаты из книги Иф қалъасининг маҳбуси

Месть – это блюдо, которое подают холодным!

Мои бумаги всегда в образцовом порядке, ибо у меня их нет.

Вы рассуждаете, как устрица, друг мой.

— Я сожалею о том, что помог вам в ваших поисках правды, и сожалею о словах, сказанных мною. — Почему? — Потому что я поселил в вашей душе чувство, которого там не было, — жажду мщения.

— Не по своей вине они стали разбойниками, — сказал Гаэтано, — в этом виноваты власти. — Почему? — А то как же? Их ловят за какое-нибудь мокрое дело, только и всего; как будто корсиканец может не мстить. — Что вы разумеете под мокрым делом? Убить человека? — спросил Франц. — Уничтожить врага, — отвечал хозяин, — это совсем другое дело.

— Вот именно, любезный Аладдин, это гашиш, самый лучший, самый чистый александрийский гашиш, от Абугора, несравненного мастера, великого человека, которому следовало бы выстроить дворец с надписью: «Продавцу счастья — благодарное человечество».

После всякого энергического поступка нас спасает наша совесть; она находит нам тысячу извинений, судьями которых являемся мы сами; и хоть эти доводы и сохраняют нам спокойной сон, они, пожалуй, не охранили бы нашу жизнь от приговора уголовного суда.

Умер от яда благодаря ошибке

Спасти человека, избавить отца от мучений, а женщину от слез - вовсе не доброе дело, это человеческий долг.

В жизни самое важное - смерть.

Когда показываешь приятелю город, в котором сам уже бывал, то вкладываешь в это столько же кокетства, как когда знакомишь его с женщиной, любовником которой когда-то был.

Счастье или несчастье, про это знают стены; у стен есть уши, но нет языка.

Либо король царствует, либо нет; если он царствует, его правительство должно быть сильно и его исполнители - непоколебимы; только таким образом можно предотвратить зло.

- Вы слишком великодушны, графиня, - сказал он необычайно мягко и почтительно. - Я ничего необыкновенного не сделал. Спасти человека, избавить отца от мучений, а женщину от слез - вовсе не доброе дело, это человеческий долг.

- К сожалению, мы, в Италии, не таковы, - продолжал чужестранец, как бы желая рассеять чуть заметную тень, которую вызвали его слова на лице Морсера, - мы растем так, как свойственно нашей природе, и всю жизнь сохраняем ту же листву, тот же облик и нередко ту же бесполезность.

- Да, это в испанском духе: убийство, но не подлость.

- Да, вы правы. Вы, верно, лучше меня знаете людей, а может быть, это и так. Но если эти завистники из числа моих друзей, то я предпочитаю не знать, кто они, чтобы мне не пришлось их ненавидеть.

Вот что значит выступать в суде! Опасность порождает красноречие. Если бы обвиняемый улыбнулся мне после моей речи, то я решил бы, что говорил плохо, что слова мои бледны, слабы, невыразительны. Представьте себе, какая гордость наполняет душу прокурора, убежденного в виновности подсудимого, когда он видит, что преступник бледнеет и склоняет голову под тяжестью улик и под разящими ударами его красноречия! Голова преступника склоняется и падает!

Отведайте гашиш, дорогой гость, отведайте.