Цитаты из книги Иф қалъасининг маҳбуси

По молчаливому соглашению, на котором держится семейная иерархия, мать может надеяться на беспрекословное послушание дочери лишь в том случае, если она неизменно служит ей примером благоразумия и образцом совершенства.

Слабые духом всегда все видят через траурную вуаль.

Деньги, время и усилия не играют роли, когда дело идет о репутации и интересах целой семьи.

Пока страдаешь, до тех пор должны быть и слезы.

Бог не мог создать два столь созвучных сердца и не мог соединить их столь чудесным образом только для того, чтобы их разлучить.

Довольно яда, и раз мое сердце им переполнено, поищем противоядия.

Брат мой, вас обуяла гордыня; вы превыше других, но превыше вас бог.

...отважный и сильных духом, бравшийся за невозможное с той энергией, которая отличает людей высшего порядка. Вся его жизнь, принятое им решение ни перед чем не отступать научили графа черпать неизведанные наслаждения в его битвах против природы, которая есть бог, и против мира, который можно было бы назвать дьяволом.

В жизни самое важное - смерть...смерть может быть казнью,но не искуплением.

… в этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается в сравнении. Только тот, кто был беспредельно счастлив, способен испытать беспредельное блаженство. Надо возжаждать смерти, Максимилиан, чтобы понять, как хороша жизнь.

Арабский обычай: те, что вкусили под одной кровлей хлеба и соли, становятся навеки друзьями

Люсьен Дебрэ: «Просто удивительно, до чего эти мужья, которых мы всегда высмеиваем, легко берут над нами верх»

Так вот, дорогой отец, в жизненном крушении – ибо жизнь, это вечное крушение наших надежд – я просто выбрасываю за борт ненужный балласт, вот и все. Я оставляю за собой право остаться в одиночестве и, следовательно, сохранить свою свободу.

Смотря по тому, приветливо или враждебно мы встречаем ее, смерть для нас либо друг, который нежно убаюкивает нас, либо недруг, который грубо вырывает нашу душу из тела. Пройдут тысячелетия, и наступит день, когда человек овладеет всеми разрушительными силами природы и заставит их служить на благо человечеству, когда людям станут известны, как вы сказали, тайны смерти; тогда смерть будет столь же сладостной и отрадной, как сон в объятиях возлюбленной.

Прошлое представляется мне в ложном свете, потому что я смотрю на него слишком издалека. Когда идешь вперед, прошлое, подобно пейзажу, исчезает по мере того, как проходишь мимо. Я словно поранил себя во сне; я вижу кровь, я чувствую боль, но не помню, как получил эту рану.

Я говорю, Гайде, что одно твое слово научило меня большему, чем вся моя мудрость, накопленная за двадцать лет. У меня на свете осталась только ты, Гайде, ты одна привязываешь меня к жизни, ты одна можешь дать мне страдание, ты одна можешь дать мне счастье!

Мне этого мало, говоришь ты, когда на самом деле у тебя было больше, чем когда-либо раньше.

Он начал с гордости, которую порождают надежда и сознание своей невиновности; потом он стал сомневаться в своей невиновности, что до известной степени подтверждало теорию коменданта о сумасшествии; наконец, он упал с высоты своей гордыни, он стал умолять - еще не Бога, но людей; Бог - последнее прибежище. Человек в горе должен прежде всего обращаться к Богу, но он делает это, только утратив все иные надежды.