Одуванчик в тёмном саду

— Казнить будем всех, как протрезвеем? — наконец, уточнил он.
— Угу. Не хорошо икать во время оглашения приговора, — согласился я. — Протрезвеем. Казним.

Что за извращенный мазохизм — смаковать страдания любимого человека, когда он уже и сам понял, что был неправ?

Можно подумать, только у пауков сначала оплата, потом секс, потом расплата, если оплата не устроила. Везде так, просто оплата и расплата разные, и у пауков все гораздо проще — быстро съели и забыли. А у более разумных принято есть медленно, с наслаждением, и расплату вымогать частями. Причем размеры расплаты знает только самка...

В целом напоминает скелет панды — острые скулы и шикарные синяки вокруг глаз.

Еще запомнился сложный, чуть ли не акробатический этюд, который Повелитель исполнял в компании двух симпатичных негритяночек. Ну, то есть я очень быстро поняла, что седые негры — это дроу. По ушам догадалась и по общей вытянутости и ихзящности силуэта.

Вывод напрашивается один единственный: я, конечно, не супермен, но фиг им, а не Повелитель, кто бы они ни были. Насколько это от меня зависит — сделаю все, чтобы приятный во всех отношениях мужик, который делал для меня только хорошее, и дальше оставался при своем пластелинстве. Тьфу! Властелинстве.

Обычно люди не любят, когда над ними смеются. А мне с двоюродной бабкой повезло. Она с детства приучила меня первой смеяться над своими недостатками и ошибками, тогда и остальные подхватят веселье и будут потешаться вместе с тобой, а не над тобой.

— Я умею рисовать елочку, правда, кривую. Цветочек почти ровный получается… А вот когда мы рисовали портрет какого-то мраморного господина, учитель испугался и больше ко мне не подходил, — я тоже постаралась сделать самое серьезное выражение лица и докладывала с прилежанием первой ученицы.

И характер у них или агрессивно-стервозный, или капризно-нервный, или депрессивно-плаксивый.