Цитаты из книги İntihar kulübü

Но, несмотря на мое постоянное притворство, я не был лицемером: обе стороны моей натуры составляли подлинную мою сущность – я был самим собой и когда, отбросив сдержанность, предавался распутству и когда при свете дня усердно трудился на ниве знания или старался облегчить чужие страдания и несчастья.

Вы мне безразличны, даже неприятны, а ваше поведение убеждает меня в том, что ваши умственные способности вполне соответствуют вашей внешности. Советую вам на досуге обдумать эти огорчительные для вас факты, а пока покорнейше прошу избавить нас от вашего присутствия.

Кажется, ничто в жизни не приносит такого разочарования, как достижение цели, как исполнение задуманного.

Иногда я думаю, что если бы мы знали все, мы умирали бы охотнее.

Where Utterson was liked, he was liked well.

одно дело - подавить любопытство и совсем другое - избавиться от него вовсе

Скромным натурам свойственно принимать свой дружеский круг уже готовым из рук случая

Юность труслива

— Пуля летит на крыльях случайности, и подчас самый скверный стрелок может победить искусного и отважного противника.

Нет, сэр, вот какое у меня правило: чем страннее обстоятельства дела, тем меньше я спрашиваю.

For these two were old friends, old mates both at school and college, both thorough respecters of themselves and of each other, and, what does not always follow, men who thoroughly enjoyed each other's company.

... они питали глубокое взаимное уважение и к тому же (что далеко не всегда сопутствует подобному уважению у людей, так же уважающих и самих себя) очень любили общество друг друга.

Жизнь, как вы знаете, - всего-навсего подмостки, на которых каждому представляется возможность кривляться, пока не наскучит.

Нечистая совесть – лютый враг покоя!

Я не постеснялся сказать молодчику, насколько подозрительным все это выглядит: только в романах человек в четыре часа утра входит в подвальную дверь, а потом выносит чужой чек почти на сто фунтов. Но он и бровью не повел. «Не беспокойтесь, – заявил он презрительно. – Я останусь с вами, пока не откроются банки, и сам получу по чеку».

Одно дело не поддаться любопытству, а другое победить его.

He was the usual cut-and-dry apothecary, of no particular age and colour, with a strong Edinburgh accent, and about as emotional as a bagpipe.

Один из членов Клуба самоубийц заявил, что ни за что не примкнул бы к клубу, если бы теория мистера Дарвина не показалась ему столь убедительной.

- Мысль, что я являюсь прямым потомком обезьяны, - сказал сей оригинальный самоубийца, - показалась мне невыносимой.

"Нет ничего настолько плохого, что не могло бы стать хуже."