Buch der Lieder

Они любили друг друга так долго и нежно,
С тоской глубокой и страстью безумно-мятежной!
Но, как враги, избегали признанья и встречи,
И были пусты и хладны их краткие речи.

Они расстались в безмолвном и гордом страданье
И милый образ во сне лишь порою видали.
И смерть пришла: наступило за гробом свиданье...
Но в мире новом друг друга они не узнали.

Удача — резвая плутовка:
Нигде подолгу не сидит, —
Тебя потреплет по головке
И, быстро чмокнув, прочь спешит.

Несчастье — дама много строже:
Тебя к груди, любя, прижмет,
Усядется к тебе на ложе
И не спеша вязать начнет.

"ЛАМЕНТАЦИИ"

XXXIII

Sie liebten sich beide, doch keiner
Wollt es dem andern gestehn;
Sie sahen sich an so feindlich,
Und wollten vor Liebe vergehn.

Sie trennten sich endlich und sahn sich
Nur noch zuweilen im Traum;
Sie waren laengst gestorben,
Und wussten es selber kaum.

Да, ты несчастлива, - и весь мой гнев утих.
Моя любовь, несчастны оба мы с тобой!
Пока не разобьет нам смерть сердец больных,
Моя любовь, несчастны оба мы с тобой.

Насмешка с губ твоих не сходит, вижу я, -
И вижу, как горит твой дерзкий, смелый взгляд.
И вижу, гордо грудь вздымается твоя –
И все ж несчастна ты со мною зауряд.

Невидимая скорбь в насмешке той сквозит –
Затмился свет очей непрошенной слезой,
И язвы скрытые грудь гордая таит –
Моя любовь, несчастны оба мы с тобой!

Когда я про горе свое говорил,
То каждый зевал да молчанье хранил,
Когда же в стихи я его нарядил,
То много великих похвал получил.

Они меня истерзали
И сделали смерти бледней, —
Одни своею любовью,
Другие враждою своей.

Они мне мой хлеб отравили,
Давали мне яду с водой, —
Одни своею любовью,
Другие своею враждой.

Но та, от которой всех больше
Душа и доселе больна,
Мне зла никогда не желала,
И меня не любила она.

Трудно жить мечтой о прошлом,
Быть счастливым тем, что было.

Вообще душа бессмертна,
А уж вечность не подводит:
Время есть - ищи, и только,
А кто ищет, тот находит.

Мы нежно любили друг друга тогда
И жили при этом мы очень согласно,
И в «мужа с женою» играли всегда,
Однако не дрались, не грызлись напрасно.

Мы шуткам и смеху душой отдавались,
И долго и страстно порой целовались.

Но как-то однажды мы с нею вдвоем
Затеяли «прятки» средь леса большого –
И так умудрились мы спрятаться в нем,
Что, верно, уж век не сойдемся мы снова.

Без молитвы жить несложно,
Без проклятий - невозможно!

Кто имеет много благ,
Тем, глядишь, еще дается.
Кто лишь малым наделен,
Тот с последним расстается.

Всё - как прежде. Глупость та же,
Те же люди с постной миной.
Всюду ханженство на страже
С той же спесью петушиной.

Как в зимний вечер усталый путник
Жаждет горячей, радушной чашки чая,
Так жаждет сердце мое тебя,
Немецкая родина!
Пусть вечно твоя благодатная почва
Рождает гусаров, плохие стихи,
Глупцов и скудоумные книжки;

О гроб, ты рай для тех ушей,
Которые толпы боятся.
Смерть хороша, — всего ж милей,
Когда б и вовсе не рождаться.

От милых губ отпрянуть, оторваться
От милых рук, обнявших с жаркой лаской.
О, если б на единый день остаться!
Но кучер подоспел с своей коляской.

Вот жизнь, дитя! Терзанья то и дело,
Разлуку то и дело жизнь готовит!
Зачем же сердцем ты не завладела?
Зачем твой взор меня не остановит?

Не тоскуй, не плачь, о, сердце,
Смело глянь в глаза судьбе:
Всё, что зимний холод сгубит,
Новый Май отдаст тебе!
И как мир ещё заманчив!
Сколько дивных в нём красот!
Всё твоё, что ты полюбишь,
Для тебя весь мир цветёт!

Скучно мне! И взор кидаю
Я на прошлое с тоской;
Лучше мир был! И дружнее
Жили люди меж собой…

А теперь… несносно, вяло,
Словно вымер целый свет.
В небесах не стало Бога,
Но и чёрта больше нет.

Всё так мрачно… отовсюду
Веет холодом могил;
И не будь любви немножко,
Право, жить не стало б сил!..

Они любили друг друга,
Но каждый упорно молчал:
Смотрели врагами, но каждый
В томленьи любви изнывал.

Они расстались — и только
Встречались в виденьи ночном.
Давно они умерли оба —
И сами не знали о том.

Неужели ты ни разу
Ей в любви не объяснился
И в глазах её взаимность
Прочитать не потрудился?

В душу ей до дна проникнуть
Неужель не стало силы?
Но ведь ты в делах подобных
Не осёл же, друг мой милый?

В тоске перед твоим портретом
Стою с поникшей головой,
И мнится мне, что милый образ
Вдруг оживает предо мной.

Уже трепещет смех волшебный
На нежных, любящих устах
И слёзы грустные сияют
В лучистых, ласковых глазах.

И я стою, и плачу горько,
Страдая вновь и вновь любя,
И не могу никак поверить,
Что потерял навек тебя.