Kustunud mälestuste saar

Тайная полиция больше ни за кем не охотится. Еще бы! Как прикажете арестовывать людей, если от них остались одни голоса? — Я хотела улыбнуться, но было нечем.

— Быть просто голосом очень спокойно, — сказала я. — Просто голосу, наверное, будет гораздо легче принять свой самый последний миг. Без боли, страданий и жалости к себе…

— Смысл не важен. Главное — живая история, которая таится, как рыба, на дне этих слов. И как раз теперь ты подцепила ее, чтобы вытащить на поверхность. Твое сердце пытается вернуть то, что исчезло!

— Видишь ли… Я был уверен в тебе. Я знал, что ты уже не способна вернуться во внешний мир. И потому совсем не важно, кто стучится к тебе снаружи. Хочешь ты или нет — эта комната тебя уже поглотила.

Цунами? Или как там его? Слово вспоминалось с трудом, но почему-то не выходило из головы. Если старик так боится его, значит, это и правда нечто очень кошмарное. Может, огромное чудище на дне моря? Или какая-то невидимая, непреодолимая сила, вроде исчезновений?

Мы прекратили говорить, распрямили спины, закрыли глаза. Я понятия не имела, как полагалось слушать оругору когда-то, пока она не исчезла, но почему-то Была уверена, что именно с закрытыми глазами смогу достичь того эффекта, о котором рассказывал R.

И он прочитал мне вслух мою историю про машинистку. Историю, которая показалась мне волшебной сказкой из какой-то далёкой страны.